Кротовский, вы сдурели (СИ)

Следователь оказался на месте и принял нас без проволочек.

— Уже слышали про очередное убийство, граф? — спросил следователь, едва мы с Евой переступили порог кабинета.

— Разумеется. И я хочу знать, как продвигается ваше… — делаю акцент, —…ВАШЕ расследование. Количество убийств множится ежедневно. А вы продолжаете упорно подозревать сидящего за решеткой Матвея Филиппыча.

— Ну зачем вы так, граф, — оскорбился следователь, — Мы работаем.

— И? Хоть какие-то результаты вашей работы? Они есть вообще?

— Во-первых, я проверял вашу версию с ритуалом преображения.

Вы считаете, что некий маг использует внутренности животных для ритуала, чтобы принимать чужой облик.

— Я помню свою версию… и к чему пришла проверка?

— К тому, что ваша версия несостоятельна, уж извините, граф… я подал запросы в различные архивы. Так вот, маги метаморфы действительно встречаются. Их немного, и подобных уникумов полиция всегда ставит на учет. Сами понимаете… они могут стать идеальными преступниками.

— Понимаю.

— В первую очередь я убедился, что ни один состоящий на учете метаморф в наших краях не объявлялся.

— А не… состоящие на учете? Хотелось бы и про них что-то услышать.

— Сейчас услышите и про них, — многообещающе сказал следователь, — Все эксперты в один голос говорят, что никакие ритуалы для преображения метаморфам не требуются. И уж тем более им не нужны собачьи кишки. В крайнем случае метаморфу может понадобиться волос, слюна или еще какая-то плоть или внутренняя жидкость того индивидуума, в которого он собрался преобразиться.

Но не собака, граф… уж точно не собака…

— Ну допустим. А у вас есть какие-то версии? — напираю на следователя, — Весь город полнится слухами, что Ева избила до полусмерти человека. Вы тоже считаете, что она утратила над собой контроль? Что не вынесла вида неопрятного человека?

— Разумеется, я так не считаю. Вы уж меня за дурака не держите, — следователь кажется обиделся, — И последнее убийство ну очень странное…

— Которое с повешением?

— Да.

Которое с повешением. На самом деле жертва была убита прежним способом. Перелом шейных позвонков. А повесили тело уже после смерти… и табличку эту подвесили… это было не просто убийство, это было публичное послание.

— Рад, что вы это, наконец, осознали. Все предыдущие убийства и то избиениие тоже были публичными посланиями. Неужели вы этого не видите? Связь явная. Кто-то очень хочет, чтобы мы проиграли выборы. И этот кто-то… вовсе не Матвей Филиппыч.