Кровь эльфов

Темерия не защищается? Фольтест не вводит блокады южных границ?

– А как? Товар идет через Махакам, через Бругге, через Вердэн, через порты Цидариса. Купцов интересует исключительно прибыль, а не политика. Если король Фольтест закроет границу, купеческие гильдии поднимут дикий крик…

– Валюта есть? – буркнул, подходя, заросший щетиной таможенник с кроваво-красными глазами. – Что-нибудь для досмотра?

– Да хоть князь! Спрашиваю: что ввозите?

– Оставь их, Боратек, – сказал начальник группы, высокий и плечистый таможенник с длинными усами.

 – Ведьмака не признал? Привет, Геральт. Это твой знакомый ученый? В Оксенфурт, стало быть? И без багажа?

– Верно. В Оксенфурт. И без багажа.

Таможенник вытащил из рукава огромный платок, протер лоб, усы и шею.

– Ну и как нынче, Геральт? Чудовище объявлялось?

– Нет. А ты, Ольсен, может, что видел?

– Мне глазеть недосуг. Я работаю.

– Мой папка, – встрял бесшумно подкравшийся Эверетт, – рыцарь короля Фольтеста! У него усы еще длиннее! Во какие!

– Топай отсюда, молокосос, – шуганул его Ольсен и тяжко вздохнул.

 – Может, есть малость водки, Геральт?

– У меня есть, – удивил всех ученый муж из академии, вытаскивая из саквояжика плоский бурдючок.

– А у меня закусь, – похвалился Гладыш, появляясь как из-под земли. – Копченые налимы!

– Брысь отседова, малек!

Уселись на бухтах канатов в тени одного из стоящих посередине палубы возов, поочередно прикладываясь к бурдючку и закусывая налимом. Ольсену пришлось их ненадолго покинуть, потому что разразился скандал.

Купец-краснолюд из Махакама требовал сбавить пошлину, пытаясь убедить таможенников, что ввозимые им меха – это шкурки не чернобурых лисиц, а кошек. Исключительно крупных. Мать же юркого и прилипчивого Эверетта вообще не желала подвергаться досмотру, плаксиво ссылаясь на ранг мужа и привилегии, которые дает знатное происхождение.

Барка медленно двигалась по широкой протоке меж покрытых кустарником островов, волоча за собой по бортам косы кувшинок, водяных лилий и гореца. В камышах грозно гудели слепни и посвистывали морские черепахи.

Цапли, застыв на одной ноге, со стоическим спокойствием глядели в воду, зная, что горячиться вовсе ни к чему – рано или поздно рыба подплывет сама.

– Итак, милсдарь Геральт, – бросил Гладыш, вылизывая налимью кожицу. – Еще один спокойный рейс? Знаете, что я вам скажу? Это чудище – не дурак. Оно знает, что вы на него затаились. У нас в селе была, понимаешь, речка, выдра в ней проживала. На дворы прокрадывалась, курей душила.