Кровь и чернила

— Ну хорошо, слушайте дальше! Значит говорит он «Горю я жаром любви!» и тут он натурально загорается! Такое пламя алое из глаз пробивается, Весь растрескался страшно, скрючился и прахом рассыпался! Вместе с одеждой! Я даже кости различить могла! — Девушки дружно ахнули. — Я кричать хотела, но горло от ужаса все сжалось. И тут пепел закрутился в смерч! Сверкнуло что-то. И стоит мой Ричард, передо мной, живой, здоровый, смеется счастливо! Говорит «огонь любви сжигает дотла и возрождает из пепла! Люби меня, душа моя!» И как взял меня! Как взял! Ох, девочки, это было так… Так… Когда оргазмом накрыло, из меня аж сок любовный брызгнул, все перины промокли! А он как семя бросит, в объятиях меня сжимает, весь дрожит, и снова «Ах, Люси, ваше пламя меня опаляет! И снова вспыхнул! И возродился! И словно не было до этого всей нашей страсти, накинулся на меня, и снова овладел.

Я там осипла от криков, как мне хорошо было! А потом мы в ванну пошли, а там у меня как раз свечи горят, зеркало большое перед купальней и скамеечка убоная. Ну, вы помните, я после той истории себе заказала в ванную…

— Душенька, вы не отвлекайтесь, у нас у всех в ванных такие скамеечки! — Брюнетка мягко вернула подругу в русло истории.

— Ага, так он меня на той скамеечке, по всякому! И спереди, и сзади, и ротиком овладел и даже…

— И что, ты согласилась?

— Такому любовнику и отказать? Да я что, рехнулась что ли? К тому же так хорошо было… А, он пока отошел горло промочить, я на скамеечке устроилась, ну, так, чтобы он сразу понял что ему все можно.

Так он как увидал, снова пламенем вспыхнул! И снова возродился! Ах… как это было! Правда на шестой раз я уже настойку тайком приняла, а то уж натерло там больно.

— Так он тебя шесть раз взял? Может он тоже настойку тайком принимал? — Недовречиво поинтересовалась вторая блондинка.

— Не, шесть раз он только горел. А я после десятого раза и считать перестала! — Девушка искусала алые губы, вспоминая ночь.

 — А настойку где он взять мог? А и не действуют так настойки! Они мужское естество истощают, только силу дают. А он и на десятый раз словно на второй изливался! Одним словом, волшебник!

— И что, вы так всю ночь?

— Всю ночь, все утро, я уже и пощады просила, а он все никак не унимался. Только когда камердинер его высочества пришел, он утихомирился.