Кровь и чернила

— Тела со следами насильственной смерти не отпеваю! А если вы мне будете говорить что в этой обители разврата и лжи кто-то умер своей смертью, я затравлю вас собаками! — Голос скрипел и выражал крайнюю степень раздражения.

— А как же любовь и смирение? — Хмыкнул графеныш, уже оправившись от хамства. Скандалить он любил.

— Ах да, простите меня сердечно! Выметайтесь, или я с любовью и смирением скормлю вашу печень псам! Так понятнее? Джентльмены?

Невысокий сухонький старикашка вышел из-за алтаря. В руках он сжимал ружье.

И ствол смотрел аккурат в лоб Ричарду. Через несколько секунд священник перенес прицел на Рея, справедливо сочтя его более опасным.

— Мы это, по делу! С этим, аудитом. Убери ружбайку, дед, не доводи до греха. — Рей попытался выглядеть дружелюбным. Получалось так себе.

— Чего надо? — Просьбу священник не выполнил.

— Мы это, с аудитом по вопросам веры, во! Соответствие вашей работы пакту! — Рей вышел вперед и продемонстрировал мандат. — А еще мы паладины. Прям настоящие, отмеченные светом и все такое.

Свои мы, дед.

На последних словах рей мягко засветился. Ричард бросил удивленный взгляд на приятеля. Он не знал, что Салех может активировать свое благословение по желанию.

— Проходите. Там за алтарем дверь, ждите там. Чаю себе налейте что ли. А я пока запру часовню.

В комнате священника, неожиданно, обнаружилось вполне себе обычное окно. Кабинет в светлых тонах скорее мог принадлежать какому-то инженеру или философу, чем священнику.

Для начала — в комнате не нашлось ни единого религиозного символа.

Стол и все пространство вокруг него оказалось просто завалено всевозможной бумагой. Старые свитки и листы блокнота были придавлены раскрытой готовальней.

На бумагах можно было заметить как чертежи механизмов, так и рисунки всевозможных животных.

Остальная комната пребывала в идеальном порядке.

Рей повел носом и безошибочно отправился в сторону одного из шкафов. Там обнаружились пакетики с травами, пузатый чайник и заправленный керосином примус.

Салех принялся хозяйничать.

Воду он взял в кадушке за дверью.

Ричард уселся в одно из двух кресел, спиной к глухой стене, в пол оборота к камину, закинув ноги не низенькую тумбу из нефрита. Камин был заполнен дровами и тщательно вычищен.

— Пустырник, мята, темный шалфей и черный чай. Нервишки шалят, молодой человек? — Священник показался на пороге. В руках он продолжал сжимать обрез двуствольного ружья. Оружие он прислонил к подлокотнику кресла.

— Да тут это, деньки нервные.