Кровь и честь

Граф Родрик громко закашлялся, чтобы привлечь внимание Джордана, который сделал вид, что ничего не заметил. Тогда Родрик кашлянул снова, и уже значительно громче.

- Какую, однако, ужасную простуду вы схватили, Родрик, - сказал актер, - на вашем месте я бы немедленно принял лекарство и лег в постель.

Гэвэйн издал какой-то похожий на сдавленный смешок звук. Губы Хранительницы шевельнулись.

- Позволю себе напомнить вашему высочеству, - твердо проговорил Родрик, - что существуют неотложные дела, которые требуют вашего внимания.

Что бы ни желала сообщить вам Таггерт, в любом случае это подождет.

- Нет, это не подождет, - сказала Хранительница, продолжая смотреть на Джордана. - Чуть дальше по коридору есть комната, в которой мы могли бы поговорить, Виктор.

- Хорошо, - ответил Джордан. - Гэвэйн, вы пойдете со мной и займете пост у двери, пока мы с Хранительницей будем беседовать. Остальные перекройте оба конца коридора, да так, чтобы мышь не проскочила, пока мы разговариваем.

Смотрите в оба! Луи с Домиником с удовольствием прикончат вас, чтобы добраться до меня.

Хранительница подождала несколько секунд, не скажет ли принц еще что-нибудь, а затем, повернувшись, быстро зашагала по коридору. Актер и рыцарь последовали за ней. Джордан услышал, как за его спиной Родрик просто зашипел от ярости, но поворачивать голову, чтобы убедиться в этом, он не решился. Таггерт подошла к незаметной в темном углу двери и, отперев ее тяжелым ключом на цепочке, жестом предложила Джордану войти внутрь комнаты, что тот немедленно и сделал.

Таггерт вошла следом и закрыла за собой дверь. Мессир Гэвэйн с секирой в руке занял пост снаружи.

Помещение оказалось маленьким и почти никак не украшенным. Пахло в комнате так, точно в ней недавно производили влажную уборку. Свечи в сиротливо торчавшем из стены канделябре освещали все вокруг тусклым светом. Рука Джордана как бы невзначай легла на рукоять меча. Он не сомневался в Таггарт, но оказаться в дураках ему вовсе не хотелось.

Женщина посмотрела на актера, точно не зная, с чего начать.

- Говорите прямо, - попросил Джордан, - думается, нам обоим не по душе дипломатические ухищрения.

Таггерт внезапно улыбнулась:

- Вы очень изменились за время ссылки, Виктор. Вы и раньше-то были не так уж плохи, во всяком случае для принца, но с тех пор, как встретили Элизабет, а особенно после того, как она вас бросила, вы стали неуправляемы. Только не обижайтесь.