Кровь и честь

Бримстоунский холм неотвратимо приближался по мере того, как предводительствуемая графом Родриком группа людей двигалась к нему. Граф и его друг-купец словно надели маски, погрузившись в мрачное молчание, их вид вовсе не способствовал улучшению настроения Джордана. Он поравнялся с мессиром Гэвэйном, рыцарь, взгляд которого был прикован к Полуночному Замку, кивнул актеру с отсутствующим видом и ничего не сказал.

- Приятно наконец-то вернуться домой, а, Гэвэйн? - не выдержал в конце концов Джордан.

- Этот замок не мой дом, ваше высочество, просто место, где, как это угодно судьбе, я живу.

Но вы правы, и я рад, что возвращаюсь сюда. В стенах крепости мы все будем в большей безопасности. Не потому, что наши враги вдруг перестанут стремиться разделаться с нами, просто они будут действовать менее нагло и более осмотрительно, а значит, менее успешно.

- К слову, о моих братьях, - сказал Джордан, - каким образом мы собираемся проникнуть в замок незамеченными для их соглядатаев? Ведь для всех мы никуда не уезжали.

- Мы приняли кое-какие меры, ваше высочество. Глава замковой стражи - один из наших. Группа внешне очень похожих на нас людей отправилась поохотиться нынешним утром. Они исчезнут в лесу, а вместо них в замок въедем мы. Просто и действенно.

- Постойте, постойте, а как же они узнали, что мы прибудем сегодня? Ведь нас могло задержать что-нибудь в дороге.

- Между графом и начальником стражи существует особый канал связи, - ответил Гэвэйн. - Мне трудно вам объяснить, в чем тут дело.

Это достигается колдовством, а как конкретно, я даже никогда и не интересовался.

- Можно задать последний вопрос, Гэвэйн? На пороге, за которым уже не будет возврата. Я действительно похож на него?

- Несомненно, ваше высочество. Просто не забывайте, что вы наследник престола, и ведите себя соответственно. Обращайтесь с окружающими, как с мразью, скандальте, когда чем-нибудь недовольны. Если в чем-то сомневаетесь, ведите себя заносчиво и нагло. Никто и не ждет, что вы будете в хорошем расположении духа после целого дня неудачной охоты, вам все будут готовы простить.

Почти все.

- Нет-нет, я играю не разбойника, я играю не разбойника…

- Прошу прощения?

- Нет-нет, ничего."

"Когда лошади начали с трудом преодолевать крутой подъем Бримстоунского холма, Джордана охватила внутренняя дрожь, как впервые выходящего на подмостки новичка. Только теперь у него даже не было под рукой роли, чтобы отвлечься, просмотрев ее напоследок.