Другим, кто послабже, такой кусок просто встанет поперек горла! А ты проглотил и не заметил! Будто куриное крылышко с хрустом разжевал! Что ты такое, Корис? Ради Создателя Милостивого! Ответь!
— Да не знаю я! — взорвался я, уставившись в глаза отца Флатиса. — Не знаю!
От моего крика Стефий вздрогнул, испуганно взглянул на меня. На чьей стороне твоя душа, Стефий? Кто милее тебе? Я, твой господин? Или же старый священник, заменивший отца… а что тут гадать… и без того ясно, все видно по глазам, мечущимся, словно те ошалевшие птахи, что падают на наши головы с небес… проклятье… как же я от всего этого устал…
— Придет время — и я обязательно разберусь в происходящем со мной, — пообещал я, глядя на приблизившуюся стену, где нас уже ожидала группа прикрытых щитами воинов.
— А сейчас не до обсуждений…
— Чужая сила, кипящая в сердце, меняет людей, Корис, — тяжко, на самом деле тяжко, вздохнул священник. — Ты не понимаешь. Ты пьешь и глотаешь чужую боль, чужое отчаяние, чужие страдания! Ты пьешь крики матери, на чьих глазах убили ее новорожденную дочь! Ты глотаешь вой заживо разрываемого ребенка! Вбираешь в свое сердце визг и бульканье шурда, которому безжалостно перерезают глотку! Вот что входит в твое сердце! Вот что за сила многоголосым эхом звучит в твоей голове! Ты не получаешь ничего светлого! Ты вбираешь только тьму! Ибо не может быть светлым страдание осиротевшего или убитого ребенка! И сколько таких безмолвных криков и стонов ты уже поглотил? И ты, правда, веришь, что эта сила не изменит тебя? Да она поглотит тебя полностью! Затопит твое сознание! Можешь ли ты уже сейчас быть уверен, что ты это ты? Что твоя душа не изменилась? А? Подумай над этим… подумай…
С легким стуком платформа ударилась о вершину стены, и я тут же широко шагнул вперед, чуть ли не убегая от тяжких слов святого отца.
Откуда мне знать?! Я не знаю, кто я такой, со своего самого первого пробуждения!
— Говорят, что некроманты поневоле выпивают также и всю тяжесть и тьму грехов умерщвлённых жертв… тяжка судьба палачей… не легче судьба некромантов, — донеслось мне в спину.
Я лишь молча кивнул, дав понять, что услышал напутственные слова, и тут же повернулся к подскочившему Рикару.
— Цел?
— Цел, господин. Но наших посекло много! Уже четверо мертвы.
— Четверо?! Проклятье! Клятый Тарис таки сумел вырвать кусок нашей плоти!
— Но и мы ответили, господин! — крикнул седой ветеран с двуручным мечом в руках.
