Нет! Измененные и «напоенные» чуждой силой птахи наверняка содержались в одном из тех громадных шатров в лагере противника. И всю эту птичью ораву требуется кормить — чем и занимались гоблины.
Темные гоблины же, в крайнем случае, пускаются на создание хилых костяных пауков, которые все же способны кое на что.
И получается, что ахиллесова пята Тариса — недостаток живых воинов, а не мертвых. Их слишком мало, а новых взять неоткуда.
На этой мысли я невольно улыбнулся — с нешуточной злорадностью. В моей голове начали одна за другой всплывать странные знания, говорящие мне о том, что мы уже приносим шурдам и старой затее Тариса нешуточный урон, а может быть, вскоре нанесем смертельный удар. Почему? Шурды!
Шурды слишком молодая раса, для них губительна всеобщая война — в которой, прежде всего, гибнут именно относительно здоровые и сильные особи, способные продолжить род своей уродливой расы.
Несколько столетий дети шурдов рождались жестоко искалеченными, зачастую мертворожденными. Сейчас же мы одного за другим убивали сильных шурдов-воинов. В лагере оставались медлительные, искалеченные, полуслепые и гниющие заживо темные гоблины — от таких вряд ли родятся детишки, на которых можно возложить надежды на будущее шурдов…
Черт… какая нелепая ерунда лезет мне в голову, да еще и столь внезапно… но чувствовал я себя прекрасно — будто мелкий пакостник, совершивший очередную проказу и получающий от этого истинное удовольствие.
Проклятье… я будто жалкий червь, на которого опускается безжалостный сапог и давит меня, но в последний миг я сладко думаю — а все же я испачкал тебе подошву… к чему столь странные мысли в такой момент? Что за странные слова «эволюция», «естественный отбор»? О, моя клятая голова, преподносящая сюрприз за сюрпризом!
Мне сейчас предстояло решить куда более важный вопрос!
Стоять насмерть?
Или отступить?
Отбивать одну вражескую атаку за другой, либо же уйти в тесные подземные коридоры?
Честно говоря, я уже давно сделал свой выбор и сейчас лишь оттягивал неизбежное — начало отступления под землю.
