— Слушаюсь!
Я пошагал к голове отряда, а за моей спиной рыкающий от злобной радости Рикар зажал нос воину промеж своих толстых сильных пальцев и бешено затряс:
— За господином подглядываешь? Шибко умный стал, раз грамоте научился? И сколько раз господин Корис вчерась, к примеру, по нужде отлучился? А сколько кусков оленины съесть изволил? А понравилось ли? А не пересоленное ли мясо было? А не пережаренное ли? М-м? Чего пыхтишь, соглядатай юбочный?
— Я не убофный, — простонал невнятно несчастный отрок, не в силах удержать катящиеся из глаз слезы боли.
— Для хыстори-и-и-и…
Остальные сдержанно ухмылялись, прикрывали рты руками. Не сдерживался лишь гном Тикса — тот радостно хохотал и приплясывал вокруг огромного Рикара, путая языки из-за попытки спешно объяснить, в какую именно сторону следует прокрутить нос несчастного «лазутчика», дабы тот испытал наибольшие мучения.
Я не стал вмешиваться. Я оставался при мнении, что иногда надо выпускать пар и разбавлять горькое сладким. Смех и веселье лечат душевные раны.
Видит Создатель — мы насмотрелись много по пути сюда и нашим душам не помешает немного бальзама — пусть и грубоватого, но веселого…
Мы прошли еще шесть лиг. По ровной песчаной дороге, преимущественно тянущейся прямо как стрела и лишь изредка немного отклоняющейся в сторону. И ни одного крутого поворота! — ни одного! Мы прошли прямо сквозь разрезанный на две части высокий земляной холм — такое впечатление, что большим кухонным ножом из него вырезали сердцевину — как ее вырезают у яблока.
Про снесенные и разбросанные остатки более мелких холмов можно и не говорить. Особенно меня впечатлил древний пень какого-то огромнейшего дерева, вырванный из земли и отброшенный в сторону — весь наш отряд мог бы пообедать прямо на вершине пня и не испытать особого стеснения. Настоящий лесной великан. В сторону тянулась огромнейшая просека, выбитая в более молодых и тонких деревьях падением гиганта. Его «тело» и поныне покоилось там же, давно уж прогнив и почернев, провалившись во многих местах.
На месте былых сучьев и ветвей зияли истекающие влагой черные дыры, гигант и по сей день оплакивал свою участь.
Дорога вела нас дальше, все столь же ухоженная, очищенная. Встретилось еще несколько ручьев, все они как один пробегали под дорогой, будучи заключенными в каменные крытые желоба. Работа проделана адская. Долгая. Мы упорно продвигались вперед, и спустя очередную легшую под наши ноги лигу я увидел впереди конец пути — дорога здесь резко заканчивалась.
