Раз уж начали вырубать блоки — почему так избирательно? Чем не угодил остальной камень, столь же прочный на мой взгляд? Ни трещин, ни сколов, ни впадин — прямо-таки идеальный материал для строительства.
Почему для строительства?
Ну… сопоставив дорогу, ее древность, ее ухоженность и сами гранитные блоки, я решил, что перетаскивание громадных камней ведется уже очень давно, возможно столетие. Может, и меньше, но в любом случае, даже при подобных размерах «кирпичиков», блоков было перенесено очень много.
Для чего как ни для строительства нужны эти «кирпичи» в таком количестве? Чтобы это ни было, но сооружение колоссальное. Впрочем, предполагать можно что угодно — но лучше увидеть все собственными глазами. Если рассуждать так же, то дорога, приведшая их сюда, другим своим концом должна упираться в место, куда взятые отсюда блоки были перемещены.
Передвижение в густом сумраке, в напряжении, в озадаченности… это очень тяжело, бьет по чувствам острым мечом, я то и дело замечал, что невольно таращусь наверх — не из страха перед тьмой и не из желания увидеть синее небо.
А из боязни получить на голову обвал — мы ведь потчевали нежданных гостей именно так в нашем поселении.
А тут еще подоспевший бодрым бурундуком гном Тикса мгновенно умчался ощупывать, обнюхивать и облизывать пустоты, оставшиеся на месте выборки гигантских камней, чем не добавил мне спокойствия — хуже оживленного до безумия гнома трудно что-нибудь придумать. Однако я был удивлен, когда коротышка внезапно примчался обратно, будучи в крайнем возбуждении:
— Гномы камень рубить!
Тут-то я и встал как вкопанный.
— Что?
— Гномы камень рубить! — убежденно повторил Тикса, и я поверил ему сразу и абсолютно. Гномы живут с камнем, в камне, под камнем. Они разговаривают с камнем и, как мне кажется, порой получают от него ответ. Камень — это огромная часть их жизни. И знают они о нем очень много. И уж точно могут определить, что за следы оставлены на этом столь часто встречающемся в мире материале.
Раз Тикса так сказал — значит, камень на самом деле рубили гномы.
— Гномы быть заставлены! Заставлены работать! — Тикса от волнения снова начал путать слова людского языка. В последнее время такое с ним редко случалось.
— Почему? — мягко поинтересовался я, делая знак ниргалам посматривать по сторонам, а сам подходя к стене расселины, где в сером монолите гранита зияло несколько неправильной формы большущих ям.
