Так ты не просто брошен здесь, мелкий уродец. Ты оставлен охранять тылы… должен предупредить ушедший вперед отряд о наступающей на пятки опасности. Вот только твой хлипкий дух сломлен невзгодами выматывающего пути и силой подступившего отчаяния одиночества. Ты плачешь… жалеешь себя, несчастного… оплакиваешь участь свою, проклинаешь злодейку-судьбу…
Я тяжело шагнул вперед. Еще один шаг. И еще…"
"Лишь на моем пятом скрежещущем по крупнозернистому песку шаге шурд медленно поднял голову, и на меня уставилось изможденное лицо.
Глубоко запавшие в глазницы глаза воспалены и болезненно щурятся. Губы сотрясает болезненная дрожь, изо рта вперемешку со стонами рвется простудный хрип. Темный гоблин не попытался дотянуться ни до оружия, ни до свистелки — хотя мог бы успеть. Не знаю, зачем я пошел к нему — что-то побудило меня сделать это. Хотя проще было приказать Литасу снять его одним метким выстрелом из лука. Но что сделано — то сделано.
Глаза шурда устремлены только на меня. Он недвижим. Лишь дрогнувшие губы испустили тихое, обреченное и недоумевающее одновременно:
— А ведь так хочется жить… просто жить… зачем нам войны?
— Ты мудр, — ответил я тихо.
— Лишь бы быс-стро…
— Да будет так, — мой меч легко пронзил грудь шурда, ударив точно в сердце и остановив его навсегда.
Пульсирующая внутри гоблина тусклая искра жизни затрепетала, как огонек свечи, и резко затухла. Во все стороны устремились мелкие крохи жизненной силы, часть коей досталась и мне, впитавшись сквозь кожу моего неприкрытого шлема лица. Голова гоблина упала на грудь.
Его тощее нескладное тело сползло на землю и замерло у моих ног.
— Оу-я-оу… — плачуще выкрикнул Тикса, падая на колени у одного из надгробий. — Амура ифа… сколько вас…
— Много, — ответил я и ему.
Остальные угрюмо молчали, оглядывая ряды могил. Их действительно много. Десятки десятков. Кладбищу не одно десятилетие. Мне не нужно уточнять у гнома, чьи это могилы и что это за язык — его горестный плач уже поведал мне это. Вот он род Медерубов — не утонувший в морской пучине, но все же почивший в чужой земле, в странном и темном месте.
Все ли вы здесь? Жив ли еще хоть кто-то?
— Идем вперед, — отдал я приказ, возвращаясь на песчаную дорогу и шагая дальше во тьму. Остальные последовали за мной. Лишь Туорий склонился над стоящим на коленях Тиксой, шепотом неумело ободряя его.
Шагая по сумрачной дороге, я ненадолго поднял голову, посмотрел на далекое синее небо. И увидел медленно витающие над нами искорки жизненной силы умершего шурда.
