Сейчас же мне следует определиться с дальнейшими действиями.
Насчет меня и моего отряда все ясно — осмотрев все здесь, уже через пару часов мы тронемся в обратный путь по сумрачной дороге. А затем вновь начнем догонять армию Тариса, идущую в противоположном направлении от каменоломни. Я намерен как можно дольше оставаться сторонним, но очень заинтересованным наблюдателем за этими непонятными игрищами и перемещениями. Чует мое плохо оттаявшее сердце, что в Диких Землях началась большая и смертельно опасная игра.
Осталось узнать подробности, а также количество и расстановку игровых фигур.
Но что мне делать с освобожденными гномами рода Медерубов?
Ведь не надо долго думать, чтобы понять — даже если я обеспечу им пути отступления до самой Пограничной Стены, они не уйдут. Здесь их семьи, что до сих пор находятся в плену, во власти врагов. И когда до хозяев дойдет весть, что охрана каменоломни перебита, что гномы бежали, то жизнь женщин и детей окажется под смертельной угрозой.
— Если вы нам не поможете, то нам проще поблагодарить вас, а затем самим забраться в клетки и закрыть запоры, — произнес седой гном, глядя на меня в упор. — Мы не подвергнем их опасности, друг Корис. К чему жить мужчинам, предавшим своих женщин и детей?
— Я понимаю, — кивнул я, проводя ладонью по волосам, а затем бросая взгляд на Рикара.
Подумав пару мгновений, я жестом остановил хотящего что-то добавить Тугру и спросил у здоровяка:
— Сколько из освобожденных может одолеть долгий и быстрый путь?
— Все из нас! — вскинулся Тугра, и на этот раз я упер в него очень тяжелый взгляд:
— Помолчи! Вас ведет не здравый смысл, а лишь любовь к родичам! А любовь слепа, гном! И я не буду тем, кого ведет слепой поводырь! Рикар, что скажешь?"
"— Три десятка от силы, — ответил великан, барабаня пальцами по топорищу зачарованного оружия.
— Остальные, а всего гномов семь с половиной десятков, остальные изранены, истощены, больны.
У некоторых беда с ногами — ноги были перебиты, а потом срослись, но неправильно. Кривизна осталась, хромота страшная. Из них ходоки, как из меня голубь почтовый. И ведь много таких — на ноги искалеченных.
Поймав мой вопросительный взгляд, Легий угрюмо пояснил:
— Это те глупцы, кто по молодости хотел бежать. Глупцы! Такое наказание — ломают ноги так хитро, что потом ходить хоть и сможешь, но недалеко и недолго.
