Риза достали из печи гораздо быстрее, чем тебя. А вот ты до-о-олго пылал, Корис. Ты потерял куда больше. И только Создатель Милостивый ведает, что именно ты потерял, какие именно части твоей души превратились в пепел.
— М-мать… то есть я…
— Ты жестоко обожжен, Корис, — с печалью кивнул священник и, ненадолго припав к глиняной кружке, добавил: — Твоя душа почти сгорела, почти очистилась. До возвращение в мир живых оставалось всего ничего, каких-то пару столетий безудержного ликования в раю, но тебя выдернули оттуда, силой заключив в тело барона Кориса Ван Исера.
— Но ведь я умер! И меня не вернули.
— Да. Не вернули. Что может говорить только об одном… что хоть ты и был в Великом Круговороте, вот только не в том, куда отправятся все ныне живущие после своей смерти. Твоя душа пылала где-то еще. И хотя мой разум подсказывает ответ, моя душа содрогается от нежелания принять этот ответ…
— Моя душа была выдернута из совсем другого Великого Круговорота… не из того, куда попадают все души этого мира…
— Моя душа в смятении… но во всем есть замысел Создателя! И не будем же сейчас рассуждать, откуда именно ты явился.
Я завел речь об адском пламени лишь для того, чтобы дать тебе понять — если я прав, то твои воспоминания не вернутся никогда! Ибо они сожжены и развеялись прахом! Да, кое-что все же остались — твои странные словечки, твои рассуждения об обороне, о тактике ведения боя, твое поведение. Дорожи тем, что осталось, Корис. И не печалься, если мои предположения окажутся истиной. Ведь каждый день ты получаешь новые воспоминания.
Чего тебе стоит бояться, так это смерти.
— Смерти боятся все, — ответил я, пребывая в глубокой задумчивости. — И как бы меня вновь не вернули обратно.
— Да… — кивнул отец Флатис. — Может, и вернут… если будет куда! В отличие от души, твое тело бренно! А что если тебя убьют, а тело сожгут на костре? А что если разрубят на куски? И куда тогда денется твоя мятущаяся душа?
— Вы страшный человек, отче. Я только недавно избавился от состояния заживо замороженного, но вместо того чтобы ободрить меня, вы пытаетесь повергнуть меня в еще большую пучину отчаяния.
— Радуйся!
— Тому, что мне уготовано?
— Тому, что от тебя ничего не скрывается! Я всю жизнь жил в потемках! Всю жизнь мне говорили лишь полуправду, иногда вообще ничего, а чаще всего просто лгали! Я же поступаю с тобой куда как более справедливо, Корис. Я говорю тебе правду. Какая бы она ни была, это правда. Пусть горькая, пусть страшная, но это правда.
