Таким кулачищем один разок ударить — и нет посланца…
Остальные люди мрачно загудели, скрипнул металл щита, показался вынутый из поясных ножен длинный нож.
Вот и определились наши отношения. Можно быть смертельными, лютыми врагами и при этом уважать друг друга. Но нельзя уважать того, кто в тебе видит пищу. Того, кто жрет твоих детей.
— Вку-с-сно, — повторил старый шурд, нарочито дернув кадыком. Храбрость у него есть."
"— Возможно, — улыбнулся я. — А ты смел, шурд. Я убил десятки таких, как ты. Разорил несколько ваших поселений.
Лично прикончил столько шурдских детишек, что среди них вполне могла оказаться твоя любимая внучка. Да и пару твоих сыновей или дочерей, возможно, пали от моей руки. Что ж… достаточно хвалиться нашими подвигами, людоед. Как ты там вякнул? Великий бог-повелитель? Ишь ты… так ты у нас посланец божий? Ну надо же… так с чем явился?
— Весть, — в лютом бешенстве выдавил шурд, понявший, что в моих словах нет ни капли уважение, зато плещется море издевки. — Весть… но не для тебя, Корис-с-с Ван Ис-сер! Не для тебя! Для твоих людей! И гномов! Про них великий Тарис ведает! Отведите меня в с-свое поселение! Соберите вс-сех! И я поведаю весть бога Тариса!
— Перебьешься как-нибудь, — отмахнулся я.
— Отвести. Собрать. Выслушать… многого хочешь! Либо ты пересказываешь послание здесь и сейчас, шурд, либо прыгаешь вниз со скалы, а потом бодро бежишь на переломанных ногах обратно в ваш паршивый лагерь. Выбирай.
— Эта весть не для тебя! — куда громче повторил посланец Тариса Некроманта.
— Для вс-сех других!
— Так говори, — поощрил я. — Оглянись. Вокруг тебя десяток людей. И гном в наличии.
— В наличии! — подтвердил держащийся рядом с набычившимся здоровяком гном Тикса.
— Я своим людям и гномам рты не затыкаю. Они говорят, что хотят и кому хотят. Так что давай, начинай вещать, детоубийца. Твои слова обязательно разнесутся по всему поселению.
— Хорошо! — шурд смирился, ибо понял, что поселения и собравшейся внимать его слова толпы ему не видать. — Великий повелитель-бог Тарис говорит!
Ого… опять прекратил присвистывать и шепелявить…
— Эти земли принадлежат ему, — продолжал вещать сидящий на камне старый шурд.
— Принадлежат по праву. Все земли. От моря до моря. Как и эта гранитная скала. Но он не держит зла на тех, кто дерзновенно осмелился занять чужие земли. Бог Тарис милостив. И он разрешает всем живущим здесь людям и гномам свободно уйти с этих земель, прихватив с собой все имущество и оружие. Разрешает уйти к Большой Стене на востоке.
