— Она не склонна к насилию ... за исключением только что произошедшего инцидента.
— Ни хрена себе.
Я осматриваю порез на его руке, и мои руки пропитываются кровью. Это огромная рана, которая пересекает некоторые из его татуировок.
— Здесь точно понадобятся швы. Если ты смог так легко убрать меня, ты мог бы заблокировать и ее атаку.
— Я мог бы, да?
— Ты вполне мог бы, но предпочел этого не делать. Почему?
— Ей нужно было это сделать, иначе ее гнев не утих бы.
— Ты действительно... странный.
— Мы двое.
Я прочищаю горло.
— Есть ли в этом месте врач? Так должно быть со всеми домами и отделениями. Разве ты не можешь попросить его взглянуть на это...
Мои слова обрываются, когда теплый палец проводит по бледной коже возле пульсирующей точки на моем горле. Я понимаю, что он поглаживает рану.
— В следующий раз, когда случится что-то подобное, ни при каких обстоятельствах не подвергайте свою жизнь опасности из-за меня.
Я пытаюсь сглотнуть, но это застряло, как и мое дыхание.
— Разве это не то, что я должен делать как телохранитель?
— Нет.
Всегда есть лучшие решения, которые не включают в себя роль мученика.
— Я ... не пытался быть одним из них.
— Неужели, а прямо сейчас?
Мои губы приоткрываются, и ход моих мыслей вылетает в окно, потому что его палец двинулся вверх. Теперь он полностью исследует мое горло, прослеживая, прикасаясь и оставляя после себя адские мурашки.
Я ни за что на свете не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его чувственно темных прикосновений. Ощущение его кожи на моей запретно, но в то же время так затягивает.
Такой грубый. Так... неправильно.
— Ты был готов позволить ударить себя ножом в то же самое плечо, которое ранено, потому что ты разыгрывал мученика. Это дело больше не повторится, я правильно понял?
— Нет.
— Нет? — резкость в его голосе заставила бы любого убежать, включая меня, но я должна твердо стоять на своем.
— Я не понимаю, как Виктор и другие утверждают, что они ваши охранники, позволяя так называемым членам вашей семьи нападать на вас.
Какова бы ни была причина, я не такой, как они. Вы наняли меня в качестве вашего телохранителя, и я намерен выполнять свою работу в полной мере.
— Саша... — Это предупреждение, пронизанное невысказанной угрозой. Его ледяные глаза мерцают намеком на опасность, которая является частью того, кто он есть.
Он холодный, бесчувственный человек, которого, похоже, не волнует опасность, которую он навлек на себя в тот момент, когда переступил порог своего дома.
