Я стараюсь не дергаться, когда заканчиваю разговор и убираю одноразовый телефона в кобуру с пистолетом.
— Ты искал меня?"
"Выражение его лица нейтральное, но это ни в коем случае не хорошо. Я узнала, что Кирилл пугающе хорошо скрывает свои эмоции, или те эмоции, которые у него остались. Вы никогда не сможете увидеть его гнев или созерцание, когда он так успешно прячет их там, где никто не может видеть.
Когда он не отвечает, я иду к лестнице, вызывая чувство легкости, противоположное беспокойству, скручивающему мой желудок.
Каждый шаг ощущается так, словно я тащу мертвое тело.
— Босс...
— С кем ты разговаривала? — его вопрос достаточно небрежен, но за ним скрывается острие.
— Ни с кем…
— Не ври мне, черт возьми.
Командный тон его голоса лишает меня дара речи.
Мне требуется несколько мгновений, чтобы собраться с духом и прошептать:
— С каких это пор ты меня слушаешь?
— Почему это так важно в отношении разглашения личности человека, которому ты звонила? — он делает один шаг ко мне.
— Я спрашиваю не потому, что не могу узнать сам. Я прошу дать тебе шанс самой мне все рассказать.
Мое сердцебиение колотится с неровными интервалами, не позволяя мне нормально мыслить. Не помогает и то, что Кирилл приближается ко мне ровными, уверенными шагами, которые сбивают меня с толку. Впервые за долгое время я остро осознаю, какой он большой и внушительный. В его походке есть что-то хищное. Это похоже на огонь, который вот-вот сожжет все на своем пути.
Когда он останавливается передо мной, это ничем не отличается от того, что меня втягивает в орбиту другого человека и у меня отнимают воздух.
Он смотрит на меня сверху вниз своими ледяными глазами, и я поражаюсь разнице в нашем росте. Только теперь он, кажется, стал больше и выше.
Пугающе.
Опасно.
— Кто это был, Саша?
Чем больше я смотрю в его неумолимые глаза, тем суше становится у меня во рту. Тем жестче и глубже они поглощают меня в свои глубины.
— Последний шанс.
Проходит одна секунда.
Два.
Три.
Он тянется ко мне, и я визжу, когда он обнимает меня за талию. Вначале я думала, что он покончил со словесным запугиванием и переходит к физическому, но он не притягивает меня к себе и не встряхивает, как я ожидала. Вместо этого его рука тянется к кобуре моего пистолета. Я понимаю, что он делает, только когда становится слишком поздно. Кирилл с ошеломляющей легкостью хватает мой одноразовый телефон, затем отступает, чтобы осмотреть его.
