– Что, много проиграли? – не удержавшись, фыркнул Шатун.
– Все, что имел, – мрачно кивнул князь. – Даже карету, вон, пришлось на запонки рубиновые сменять. Копейки за душой не осталось. Вот и решил, что сын поможет. Родная кровь, чай, не водица…
* * *– Осмелился, значит, – угрюмо протянул Рязанов, внимательно выслушав рассказ парня. – Вот уж не думал, что ему смелости хватит против нашей службы пойти. Что делать думаешь?
– Еще не решил, – тихо ответил Руслан, тяжело вздохнув. – Понимаешь, Миша, он ведь не уймется.
Уступишь один раз, так и будет жилы тянуть, пока досуха не выжмет. Знаю я таких.
– Это верно. Не уймется. Но, Руслан, в городе его уже видели и знают, чей родич приехал. Уж больно вы оба приметные.
– Знаю, – скривился Шатун. – И ведь как ловко все обставил. Сначала на заставе обо мне спрашивать стал, при всех отцом объявляясь. После у базара побывал. А уж потом прямо к моей мастерской заявился.
– Ты казаков своих предупредил? – тут же вскинулся Рязанов.
– Само собой.
Настрого приказал, никого, кроме меня и помощника моего, на подворье не пускать, как бы ни грозился. И он это слышал. Рожу скривил, но промолчал.
– А где он сейчас?
– В гостинице. Вместе со слугой своим. Тоже та еще рожа. Сразу видно, каторжник, – фыркнул Руслан.
– Так и есть, – понимающе кивнул майор. – Князь его выкупил да пригрел. Он у него заместо охраны.
– Это все усложняет, – мрачно заметил Шатун. – Одним выстрелом не отделаешься.
– Не спеши, – осадил его майор. – И тем более не в городе.
Говорили они в своем доме, в малой гостиной, поэтому, когда вошедший Мишка доложил, что к хозяину просится старый князь, приятели переглянулись и в один голос приказали:
– Проси.
Едва войдя в комнату, князь Ростовцев, быстро огляделся и, ехидно усмехнувшись, поинтересовался:
– Что, молодые люди, решаете, как от меня избавиться побыстрее и внакладе не остаться?
– Вы слишком высокого о себе мнения, сударь, – презрительно скривился Шатун. – Помимо вашей персоны, у нас еще и служебные дела имеются.
– Что ж, по крайней мере, это объясняет, почему вы замолчали, едва я вошел, – с непосредственностью, граничащей с наглостью, легко согласился князь. – Но я бы хотел поговорить с сыном, сударь, – повернулся он к Рязанову. – Уж простите великодушно, но речь пойдет о делах семейных.
– Ошибаетесь, сударь. У нас с вами нет никаких дел. А граф Рязанов к тому еще и мой непосредственный начальник. Майор контрразведки.
