Я пробрался в палету с материалами, и так добрался сюда, ну а потом, ночью, когда я вылез прогуляться, то увидел своих братьев, они смиренно поднимались в чанах и кадках, и ждали, что из них напекут хлеб и продадут людям, которые будут их рвать своими зубами, резать ножами, ломать руками. И тогда я подумал, в их жилах та же мука высшего сорта, что и в моих, и я обязан спасти их, дать им свободу. — Кажется эту чушь про свободу я слышал за сегодняшний вечер уже раз пять.
— Что ты несешь. — Вздохнул я. — Ну какая мука в жилах? Колобок.
Ты появился из воображлятора, тебя никогда не пекли, в тебе нет ни грамма настоящей муки, у тебя скорее всего даже бабки с дедом никогда не было."
"— Не было! — Согласился колобок. — Но уважение к пожилым людям у меня в крови, как и страх перед лисами, это канон.
— Ну так и какого черта? Ты выпечка способная оживлять тесто! — Я пристально посмотрел ему в глаза. — А теперь давай подумаем, на сколько распространяются твои силы? На километр? На десять, и что случается с тем тестом, которое ты отпускаешь на волю? Думаешь оно катится по дорожке и поет веселые песенки? Я думаю, что оно становится обычным тестом удалившись от тебя на определенное расстояние, и что ты думаешь с ним происходит дальше? Оно оказывается в сточной канаве, или в помойке, такой судьбы ты ему желаешь? Вместо того, чтобы исполнить свое предназначение, превратиться в хлеб и насытить людей, это тесто окажется в помойке и все по твоей вине, такой свободы ты желаешь собратьям? — Я замолчал, повторно прокручивая в мозгу тот бред, что нес только что, звучит вроде убедительно.
— Ого… — Колобок потупил взгляд. — Какая несусветная, но вдохновенная бредятина, тебе вообще, как такое в голову пришло?
— Не больший бред, чем идея давать свободу тесту. — Парировал я.
— Согласен. — Хмыкнул колобок. — Ладно, признаю, был не прав, и все что я делал, было от скуки, готов понести наказание. Можешь заковать меня в наручники.
— Нет ручек, нет наручников. — Рассмеялся я, вспомнив старый анекдот. — Что с тестом делать? Ты его все по полу извозил, Институту и так придётся возмещать неделю простоя пекарни.
— Да верну я все на место. — Надулся колобок. — Лучше скажи, что теперь со мной? Обратно в Институт?
— Не сегодня. — Отмахнулся я. — Поздно уже, мне бы до дома добраться и спать лечь, завтра встретимся и решим, что с тобой делать, заодно извинишься перед владельцем пекарни.
— Это обязательно? — С мольбой в глазах уставился на меня чумазый шар.
— Обязательно.
