Такая версия и у ментов созреет, и своим ее можно предложить, если что. А потом надо будет аккуратненько этого Отелло убрать. Все равно бы убирать пришлось, а так хоть с музыкой похоронить можно. Пятнадцать тысяч «зеленых» на дороге не валяются.
– Ну, что замолк? – Он уставился на Бубенцова холодным, тяжелым взглядом. – Я ведь дважды не предлагаю. Учти, заказ хороший, желающие найдутся. Только потом смотри не жалуйся.
От этого взгляда и от последней, вроде бы безобидной фразы сердце у Бубенцова ушло в пятки.
Он почти физически почувствовал, как пуля впивается в затылок, и еле слышно произнес:
– Я не отказываюсь. Сделаю, как скажешь.
* * *Сергей Кротов проснулся в восемь утра, тихонько заглянул в комнату к Лене. Она крепко спала. Он не стал ее будить, умылся, поставил чайник, в буфете нашел банку растворимого кофе, в холодильнике – сыр и колбасу. Быстро позавтракав, он позвонил в Центральное адресное бюро и узнал адрес доктора Курочкина.
Из комнаты, где спала Лена, приковылял Пиня, потягиваясь, завилял хвостиком, тявкнул слегка и лизнул Сергею руку.
Он просился гулять. Кротов нашел в прихожей поводок и ключи.
Во дворе было тихо и почти пусто. Только две бабушки с детскими колясками сидели на лавочке да высокая красивая блондинка в черных джинсах и черной кожаной куртке задумчиво курила, прислонившись к дереву.
Вернувшись, Сергей убрал со стола, вымыл посуду, положил в Пинину миску пару кусков колбасы и написал записку:
«Елена Николаевна! Доброе утро! Я уехал по делам.
С Пиней погулял. Никуда без меня не выходите. Вернусь не позже двенадцати.
С.К.»Впрочем, он надеялся, что Лена до его возвращения не проснется."
"Поднявшись на четвертый этаж черемушкинской «хрущобы», он увидел у двери квартиры Курочкина пожилую женщину в тапочках и фланелевом халате. Женщина изо всех сил давила на кнопку звонка. В руке у нее была коробка сахара.
– Вы случайно не к Дмитрию Захаровичу? – спросила она, увидев Кротова.
– К нему, – кивнул Сергей.
– Вы знаете, я звоню уже минут десять.
А до этого по телефону звонила.
– Может, он вышел куда-нибудь или спит? – предположил Кротов.
– Так рано в воскресенье он никуда уйти не мог. А спит он чутко. Услышал бы. Я, знаете, почему волнуюсь? Вчера мусор пошла выносить, вечером, часов в девять. Смотрю – Дмитрий Захарович идет. Так странно идет, шатается, пальто нараспашку – будто пьяный. Я спрашиваю: «Вам плохо?», а он отвечает: «Я устал». А я ему как раз сахар купила.
