Между прочим, обморок, который, по ее словам, с ней случился, не может продолжаться более трех минут. Так что покушение на твою зазнобу – чистая бытовуха.
Кротов сидел молча и слушал Казакова спокойно. Он еще в самом начале разговора поставил перед собой задачу – спокойно слушать.
– Ну, возражай мне, что ты молчишь? – Казаков нервно крутил сигарету. Многие годы он курил только «Яву», и даже когда Москва наводнилась импортными сигаретами всех марок, своей привычке не изменил. Покупал «Яву» блоками, раскладывал по батареям распечатанные пачки, долго сушил…
– Не буду, – сказал Кротов, – не буду я тебе возражать.
Ты сам прекрасно понимаешь, что вся эта версия про Отелло с глушителем и отмычками – чушь собачья. И что Полянская – не сумасшедшая, тоже догадываешься, хотя никогда ее не видел. Кстати, с кем именно ты консультировался? Не с Буряком случайно?
Казаков кивнул.
– Врет твой Буряк! И ты сам это чувствуешь, – закончил Кротов.
– Ну, чувствую, и что? – Казаков наконец закурил почти выпотрошенную «явину».
– Ты лучше спроси меня о другом: зачем тебе, Сергею Кротову, понадобилась вся эта инсценировка с третьим неизвестным, если в твоих действиях, продиктованных крайней необходимостью и совершенно понятных, не было состава преступления? Куда делось оружие, из которого ты стрелял? Или – как мог Бубенцов обознаться, даже в состоянии аффекта, если до смерти любил твою Полянскую? Как он мог ее с кем-то перепутать? В общем, вопросов масса, а в итоге получается тухлый «висяк».
Кротов встал.
– Я могу идти, товарищ полковник? Меня как – только от этого дела отстранили или от всех сразу?
– Ладно, Серега, брось. Ты на меня-то бочку не кати. Нам с тобой еще к генералу на ковер… В общем, так. Ты сейчас берешь неделю в счет своего законного отпуска. Тебе надо заняться здоровьем и нервами твоей Полянской и многими другими неотложными домашними делами. Если что – звони, буду держать тебя в курсе. Но не забывай, ты будешь заниматься своими частными делами. А я чем могу, помогу.
Полностью противореча своим привычкам, Казаков встал и проводил своего заместителя до двери кабинета.
– Слушай, Серега, а этот ребенок – твой или нет?
– Мой, – ответил Кротов и вышел.
* * *Лаборантка Любочка, которой Кротов отдал на экспертизу банку с прозрачной жидкостью и преподнес в качестве аванса за срочность коробку конфет «Рафаэлло», пила в углу лаборатории кофе с этими самыми конфетами.
– Спешу вас обрадовать, Сергей Сергеевич! – улыбнулась она.
