Она выйдет к нему через эти ворота, и тогда останется сделать всего один шаг, выдернуть руку из кармана…
Пограничник держал Лену долго, дольше, чем других. Кротов видел, как нервничает стоящая у будки красивая стриженая блондинка. Она была следующей в очереди, ей, конечно, хотелось скорее пройти. А пограничник держал Лену. Так было договорено. Сейчас, чтобы не волновать очередь, он ее отпустит, но тут же другой пограничник отведет ее в сторонку и тихо скажет: «Не волнуйтесь, Елена Николаевна. Сергей Сергеевич просил вас немного подождать».
Задерживать слишком надолго ее нельзя. Вейс может понять это и уйти. Вычислить его надо сейчас, сию минуту в этой уже редеющей толпе.
И Кротов, и стоявшие рядом оперативники, конечно, имели при себе фотографии Вейса, знали наизусть его приметы. Но знали они и то, что внешность можно изменить до неузнаваемости, особенно если ты среднего роста, нормального телосложения, на вид тебе от сорока пяти до пятидесяти лет и особых примет у тебя не имеется.
В двух метрах от Кротова стоял понурый пожилой мужчина, почти старик, в черной вязаной шапочке, надвинутой до бровей, с короткой и жесткой на вид седой бородой.
Руки он держал в карманах темно-синей куртки-канадки. И вдруг Кротов почувствовал волну дикого напряжения, исходившую от этого старика.
В ту же секунду он увидел Лену, которая, улыбаясь, быстро шла к выходу, и услышал ее веселый голос:
– Сергей Сергеевич!
Еще ничего не успев понять, Кротов прыгнул на старика и заломил назад его руку, из которой выпал «браунинг».
Однако прежде чем упасть, «браунинг» выстрелил – просто дернулся на курке напряженный палец Вейса. Выстрел был негромким, но после него в аэропорту стало смертельно тихо. Толпа расступилась. Вейс уже лежал на полу с заломленными за спину руками в наручниках, а присевший на корточки оперативник обыскивал его.
Кротов видел перед собой только бледное, застывшее лицо Лены, огромные серые глаза. Она молча уткнулась русой головой ему в грудь. Чей-то незнакомый голос произнес рядом:
– Врача! Срочно вызовите врача!
И только тогда Кротов почувствовал острую боль в левой ноге.
– Ранение сквозное, кость не задета, – сообщил молодой жизнерадостный врач, накладывая Кротову давящую повязку в медпункте аэропорта, – до свадьбы заживет! Возьмите на память. – Он протянул на ладони маленькую продолговатую пулю.
Глава двадцать седьмая"
"Первое марта, первый день весны, был морозным и солнечным. Весной еще не пахло, а до лета казалось совсем далеко.
