"
"– Кто это? – спросил он, когда Лена вернулась к машине.
– А ты не догадываешься? Это Светлана.
– Ну, в общем, я догадался. Она столько всего накупила для нашей девочки, надо бы деньги отдать, неудобно.
– Она не возьмет… Скажи мне, молодой папаша, как мы назовем ребенка?
– Я об этом уже четыре дня думаю, – вздохнул Кротов, – оказывается, это так трудно – выбрать имя. Вот мне, например, очень нравится имя Елизавета…
– Угадал! – обрадовалась Лена. – Мне это имя тоже очень нравится. Так маму мою звали.
Послушай, как красиво звучит: Елизавета Сергеевна Кротова!
Вечером к ним в гости пришел Гоша Галицын. Когда сели за стол, он сказал:
– Помнишь, ты обещала рассказать мне о своем первом и самом сильном нью-йоркском впечатлении? Давай, рассказывай!
– Когда мне было четырнадцать лет, – задумчиво произнесла Лена, – я зачитывалась повестью Селенджера «Над пропастью во ржи». Там есть эпизод, как герой сидит у пруда в Центральном парке и думает, куда деваются на зиму утки. Пруд ведь замерзает, а у них подрезаны крылья.
Так вот, моим самым сильным впечатлением был этот пруд у южного входа в Центральный парк, и эти утки… Мне тоже, как Холдену Колфилду, никто не мог ответить, куда они деваются на зиму.
– И это все?! – У Гоши в голосе звучало разочарование.
– Разве этого мало? – спросил Кротов.
Эпилог
Середина мая была очень жаркой. Столбик термометра днем поднимался до тридцати пяти градусов. Москва плавилась в лучах ослепительного солнца, на небе не было ни облачка.
Такая жара в мае случается раз в двести лет, не чаще.
Под старыми широкими дубами сада «Эрмитаж» было хоть немного прохладней. Там и сидела Лена Полянская в тонком шелковом платье, в темных очках, с книжкой на коленях. Маленькая Лиза уютно посапывала в коляске. Рядом лежал Пиня с высунутым до земли языком. Лена должна была выбрать какой-нибудь рассказ модного английского писателя Кевина Лаудстера для сентябрьского номера журнала «Смарт». Сейчас она размышляла, взяться ли за перевод самой или отдать кому-нибудь из переводчиков.
Было воскресенье. Сергею Кротову пришлось заехать на работу часа на два, не больше. К часу дня он рассчитывал освободиться и сразу отправиться со своим семейством на пляж в Серебряный Бор. Поэтому он оставил Лену с малышкой в саду «Эрмитаж», напротив Петровки, 38.
Лена не видела, как у входа в сквер остановился черный «Сааб» и из него вылез невысокий лысоватый господин в белых льняных брюках и голубой рубашке.
