Там на экране человечек виден или что-то такое расплывчатое? Вот если бы я смотрел на экран, когда вы делали ультразвук моей жене, я бы мог разглядеть своего будущего ребенка?
– Вы бы увидели только расплывчатые формы, в которых разобраться может исключительно специалист. – Курочкина даже позабавило дилетантство молодого человека, и он добавил: – А вам бы хотелось, наверное, увидеть на экране малыша, с ушками, глазками?
– Да, – признался Гоша, – хотелось бы. Ну хотя бы видно, как сердце бьется?
– Да, безусловно.
То, что перед вами отдельное живое существо, вы поймете сразу.
– Интересно… Так вот, моя жена, Маша Гринева, приходила к вам в среду вечером. Или во вторник. Точно не помню, но вечером. Вообще-то мы поженилсь недавно, она все никак не может привыкнуть к новой фамилии, часто представляется своей девичьей. А девичья у нее – Миронова. Мария Ивановна Миронова. Или Гринева – по мужу. Не помните?
– Что-то очень знакомое, – наморщил лоб Курочкин, но вспомнить не мог.
Хлопья липкого снега залепили стекла, ничего не было видно.
Они ехали уже долго, и, взглянув на спидометр, Курочкин с удивлением обнаружил, что стрелка перепрыгивает за сто километров. И вдруг совершенно неожиданно подала голос все время молчавшая сестра молодого человека:
– Конечно, Мария Ивановна Миронова вам знакома. Только в консультацию к вам она не приходила, поскольку жила очень давно, в восемнадцатом веке, в славные времена Екатерины Великой и Емельки Пугачева.
Что-то екнуло у Курочкина внутри.
Голос женщины… Где он мог слышать его раньше?
– У вашей сестры все в порядке с чувством юмора, – взяв себя в руки, заметил он. – А собственно, куда мы едем?
– Уже приехали, – усмехнулся молодой человек."
"– Остановите машину! Что вам от меня нужно? – закричал Курочкин.
Машина затормозила, и он увидел, что вокруг – какой-то реденький заснеженный лесок. Он стал нашаривать застежку ремня, не нашел, задергал дверцу, позабыв, что она заперта.
– Не нервничайте, Дмитрий Захарович, – повернулся к нему молодой человек, – мы не грабители, не убийцы.
Сейчас я зажгу свет, вы оглянетесь назад и сразу все поймете.
У Курочкина пересохло во рту. При слабом свете он разглядел женщину, которая сняла очки и шапочку.
– Вы только ответите нам на несколько вопросов, мы запишем ваши ответы на пленку, потом сразу развернемся и отвезем вас домой, – сказала женщина, доставая из маленького диктофона кассету и вставляя новую, – первая часть ваших ответов записана.
