И он выложил всю историю с Полянской, опустив только те детали, которые дали бы понять его собеседнику, что подоплека происшедшего ему, Симакову, отлично известна.
Закончив свой рассказ красочным описанием ярости Зотовой, он вздохнул облегченно и поднес ко рту сигарету, которую до этого вертел в пальцах. Тут же вспыхнул огонек зажигалки в невидимых руках официанта.
Андрей Иванович, подождав, когда официант удалится, задумчиво спросил:
– Что-нибудь подобное раньше бывало?
– Искусственные роды, выкидыши и всякое такое – да, довольно часто.
Возможно, чаще, чем в других больницах. Но я не задумывался над этим. Знаете, сейчас такое время, такая экология…
– И на каких же сроках чаще всего бывали у вас искусственные роды?
Прежде чем ответить, Симаков немного помолчал, будто пытаясь вспомнить.
– Пожалуй, больше на поздних, – медленно произнес он, – где-то с двадцатой до двадцать пятой недели.
Легкая тень пробежала по лицу Андрея Ивановича.
– И что ты сам обо всем этом думаешь, Бориска?
– Я думаю, что остался без работы, а у меня семья.
– Хорошо. С твоим трудоустройством что-нибудь придумаем. Хотя ты у нас гинеколог, а мы занимаемся фармацевтикой.
– Ну, необязательно к вам в фирму, – смутился Симаков, – у вас ведь связи по всей Москве.
– А как ты собираешься каждый день из своего Лесногорска в Москву и обратно ездить? Машины-то у тебя нет, – хитро подмигнул Андрей Иванович. – Впрочем, врач ты неплохой, я знаю. Можешь при желании и на машину заработать, и квартиру свою на московскую обменять – все в твоих руках.
Ты когда ординатуру кончаешь?
– В будущем году.
– Ну и отлично. Значит, говоришь, заведующая твоя в ярости была? Как ее зовут, я забыл?
– Зотова Амалия Петровна.
– А как зовут ту умницу, которая от вас сбежала?
– Полянская Елена Николаевна.
– Кто она, не знаешь случайно?
– Случайно знаю. В ее карте написано было. Она журналистка, заведующая отделом в журнале «Смарт».
– Есть такой журнал, слышал, – кивнул Андрей Иванович, – а теперь ответь честно, Бориска. Ты ко мне пришел, чтобы я разобрался с этой твоей Зотовой?
– Если честно, то да, – признался Симаков.
– Понимаете, я, конечно, в герои не гожусь, но все-таки существуют же какие-то остатки профессиональной чести…
– Эка ты загнул, Бориска! – покачал головой Андрей Иванович. – Скажи по-человечески: стало тебе страшно, ну и жалко живого ребенка убивать. Это я пойму.
* * *Когда они вышли, сыпал мокрый снег, дул ледяной ветер. После уютного клуба на улице показалось особенно противно.
