Когда принесли счет, Лена полезла в сумочку за деньгами.
– Ну мы же договорились! – возмутился Гоша.
– Ты будешь платить за своих девушек. А я пока твоя начальница. – И она протянула деньги официанту.
…В квартире Зои Генриховны было темно и тихо. Лена знала, что тетушка ложится спать рано. Только Пиня показался ей немного странным. Он вяло лизнул ей руку, без всякой радости отправился гулять.
Во дворе пес поднял свою тонкую мордочку в белесое ночное небо и жалобно завыл. Лена спустила его с поводка, но бегать он отказался.
«Он ведь тоже старик, – подумала Лена, – поэтому сейчас сонный, вялый».
Субботу Лена собиралась полностью посвятить переводу рассказа. До отлета надо было успеть подготовить его к публикации. Работа есть работа, несмотря ни на какие погони и угрозы. Только вот Кротову надо позвонить, договориться о встрече, отдать ему кассеты и картинку.
* * *Амалия Петровна чувствовала себя замечательно. Она достала сырье, все получилось чисто и без накладок, если не считать неприятной реплики этой самой Глушко: «Я подам на вас в суд».
Но ничего, можно пару раз зайти к ней в палату, поговорить ласково и участливо, расположить к себе. Уж это Зотова умела!"
"Немного беспокоила еще одна мысль: зачем она пошла на эту дурацкую детскую выходку с иллюстрацией из учебника Бумма? Ей просто надо было излить свою ненависть к Полянской, когда она узнала о взрыве «скорой» и гибели троих мальчиков.
«Из-за этой гадины у нас пошла полоса одних неудач. Надо ее хоть как-то проучить, а то ей все сходит с рук!» – думала Зотова, заходя в чужую квартиру и кладя на письменный стол свое послание.
Теперь, когда ненависть немного утихла, Зотова поняла, что поступила глупо и рискованно. Но она не могла отказать себе в удовольствии – представить лицо Полянской, когда та на своем письменном столе увидит продольный распил трупа на картинке.
Немного пожурив себя за легкомыслие, Амалия Петровна вбила в очищенную кожу лица легкий ночной крем, погасила свет и легла спать. Завтра она устроит себе маленький праздник.
Завтра суббота.
* * *В субботу в десять часов утра к воротам Лесногорской больницы подъехал «жигуленок» Кротова. Рядом с Сергеем сидел Георгий Глушко.
Из будки у ворот лениво вышел охранник в камуфляже, с автоматом и милицейской дубинкой.
– Вы куда? – сонно спросил он.
– У меня здесь жена лежит, я навестить, – объяснил Георгий, высунувшись из окна машины.
– Отделение?
– Гинекология.
– Фамилия?
– Глушко Лидия Всеволодовна.
