– Я даю вам неделю на отдых, – сказал он, – погуляйте по Москве, ведь вы два года находились в замкнутом пространстве. В воскресенье вечером жду вашего звонка.
Он протянул Свете конверт и добавил:
– Здесь тысяча долларов. Купите себе что-нибудь из одежды.
Андрей Иванович Свете понравился. Он был сдержан, очень вежлив. Другие работодатели отбирали выпускников, как товар…
* * *Вернувшись домой, Света обнаружила, что дверь ее квартиры, прежде ободранная, обита панелями мореного дерева. Позвонив, она услышала шаги.
Ее долго разглядывали через глазок. Наконец дверь открылась. На пороге стоял жирный кавказец в одних трусах.
– Захады, кырасавыца, гостым будышь! – сказал он, что-то жуя и окидывая Свету с ног до головы наглым оценивающим взглядом.
– Где хозяйка? – мрачно спросила Света, не переступая порога.
– Ны знаю. Я зыдес живу!
– Давно?
– А ты кыто такая? – Кавказец уже прожевал, игривая улыбочка сползла с его круглой физиономии.
– Это моя квартира, – вежливо объяснила Света, – я здесь прописана, здесь живет моя мать.
Где она?
– Какая мать? Нычиго ны знаю! Я купыл кывартыру!
Искушение вмазать по небритой лоснящейся физиономии было велико, но Света, конечно, сдержалась. Ну, вышвырнет она сейчас этого кавказца вон, а что дальше? Ясно, что квартира куплена незаконно. Скорее всего мать допилась до полного одурения, подписала каким-то жуликам генеральную доверенность, и они умудрились как-то решить вопрос с прописанной в этой квартире, но пропавшей неизвестно куда дочерью.
В принципе можно было пойти законным путем, обратиться в милицию. Ситуация настолько очевидна, что никаких вопросов не возникнет. Никаких, кроме одного: куда-де исчезла Света на эти два года? Но именно из-за этого единственного вопроса законным путем идти не стоило.
Прежде чем принять какое-нибудь решение, Света разыскала мать. Это оказалось делом несложным: мать поселилась в Бирюлеве у своего давнишнего хахаля-собутыльника Тимошки, где спилась с ним вместе окончательно и бесповоротно.
Свету она даже не узнала сначала, смотрела на нее мутными, бессмысленными глазами, бормотала что-то нечленораздельное, а узнав, забилась в пьяной истерике, полезла на дочь с кулаками.
Так ничего и не выяснив, Света вышла из вонючей Тимошкиной норы, села на лавочку и закурила. Сколько сил и нервов потратила она, вытягивая за уши мать из пьянства! Два года назад, перед тем как уйти в Кунцевскую школу, она почти добилась успеха.
