И тут же невольно накрыла ладонью ключицы. Место прикрепления черной кляксы начало ныть, как только обезболивающее заклинание сошло на нет. Меллириссиэль попросила:
— Убери руку.
Девушка послушно положила ладонь на колени. Прикосновение пальцев эльфийки было прохладным и успокаивающим. Она шептала слова на своем языке. Зеленые отсветы эльфийской магии отражались в янтарных глазах.
Сил в это время начала аккуратно причесывать волосы девушки гребнем."
"— Я буду рада, если утром ты разделишь со мной завтрак, — сказала ей Мать Пламенных.
— Хаэте как раз сменит Линде у Зрящего. Он тоже захочет услышать твою историю.
Райга осторожно спросила:
— Хлайэ Хаэтеллио тоже может управлять артефактом?
— Может любой, в ком достаточно королевской крови. И у кого хватит сил.
Затем ее рука снова коротко коснулась головы девушки.
— Силлириниэль проводит тебя в комнату. Ложись спать. Этот день был слишком длинным для человека.
Райга поблагодарила ее по-эльфийски и приняла у Сил очередное бордовое хьяллэ.
Меллириссиэль шагала по темным коридорам своего замка.
Одинокий пламенный светлячок освещал ей путь. Месяц робко заглядывал в широкие окна. Наконец, эльфийка остановилась перед дверью в одну из комнат. Тонкие пальцы выводили сложные пассы, а заклинание, которое она произнесла, большинство ее соотечественников не смогли бы повторить. Зеленые линии вспыхнули и накрыли комнату. Теперь ее обитательница крепко уснула. И проснется она тогда, когда Мать Пламенных снимет свое заклинание.
Эльфийка тихонько отворила дверь и вошла.
Пламенный светлячок описал круг в изголовье кровати. Эльфийка присела на край и осторожно коснулась виска Райги.
— Хочешь прочитать ее? — раздался голос от входа.
Меллириссиэль неспешно обернулась и посмотрела в глаза своему сыну. Линдереллио выглядел холодным и отстраненным, и только вращение огненного смерча выдавало его настоящие чувства.
— Хаэте уже вернулся? — спросила эльфийка у него.
Тот подошел к ней и ответил:
— Да. Ты не ответила на мой вопрос.
Она коротко улыбнулась.
— Нет, я ее не читаю. Пробую убрать страх перед подземельями, не затрагивая воспоминаний.
— Даже у Сида не получилось их не трогать. Печать срабатывала каждый раз.
— Моя магия мягче. Тебя это беспокоит.
Это было утверждение, а не вопрос. Линдереллио прикрыл аметистовый глаз и сказал:
— Да. Не хочу, чтобы она снова страдала из-за Печати. На её долю и так выпадает слишком много.
Меллириссиэль улыбнулась, отняла пальцы от виска Райги и поднялась с постели.
