Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

А сам император вдыхает фимиам безудержной лести в Дрездене.

– Мюрат с ним?

– Он выступит с кавалерией из Гамбурга.

– А что Нарбонн? – спросил царь.

– Приближается, – отвечал де Санглен. – Я нарочно перекрыл главные дороги на Вильну, оставив для проезда Нарбонна лишь непролазные проселки, чтобы он не мог видеть расположение наших резервов и количество артиллерийских парков…

Яков Иванович позже вспоминал: “По приезде Нарбонна в Вильну приказано мне было государем иметь за ним бдительный надзор.

Я поручил дать ему кучеров и лакеев из служащих в полиции офицеров”, знавших немецкий, французский и польский языки… Русская разведка работала тогда превосходно!"

"А визиту Нарбонна в главную квартиру русской армии придавал немаловажное значение историк Е. В. Тарле, считавший появление этого посланца в Вильне значительным фактором в политической подоплеке наполеоновской агрессии.

Искусный притворщик, царь вел внешне рассеянную свет­скую жизнь: очаровывая прекрасных пани, он обольщал вилен­ских вельмож, явно ожидавших Наполеона как своего “освободителя”.

У генерала Беннигсена император заранее купил виленское имение Закрет, где велел архитектору Шульцу спешно вы­строить танцевальный павильон, сказав при этом Барклаю-де-Толли:

– Несмотря ни на что я должен танцевать с улыбкой и заставлю вас танцевать со всем вашим штабом. Пусть в Дрездене не думают, что мать-Россия скорчилась тут от ужаса…

5 мая ковенский полицмейстер доложил Барклаю-де-Толли, что миссия графа Нарбонна пропущена через границу, посла сопровождают ротмистр Себастьян, поручик Роган-Шабо, курьеры и камердинеры – паспорта у всех в порядке.

Нарбонн сам заходил в лавки и трактиры, купил два фунта телятины, всюду спрашивая о ценах на продукты, проговариваясь, что он “везет мир”. Наконец утром 6 мая Нарбонн появился в Вильне, сняв квартиру у Мюллера в его доме № 143. Агентами военной полиции сразу было примечено, что, выбираясь из кареты, Нарбонн сам вынес из нее лакированную шкатулку.

– Ее следует вскрыть, – сразу решил де Санглен…

Александр не отказал Нарбонну в аудиенции. Армия вторжения надвигалась на Россию, как туча неистребимой саранчи, а Нарбонн распинался в миролюбивых чувствах, какие его суверен испытывает лично к Александру:

– Но ваш внезапный отъезд из Петербурга в Вильну обеспокоил моего императора.