Онлайн-библиотека книг
Чтобы спасти себя и спасти свою пенсию, он немедля отправил Долгорукому вызов на дуэль: “Положив руку на эфес шпаги, вы позволили себе угрожающий жест в отношении меня, за который я должен потребовать у вас удовлетворения…”
Каламбур Николаевич рассудил таким образом:
– У нас на Руси принято говорить: “положа руку на сердце”, а в Европе лучше беседовать, положа руку на эфес шпаги… Я принимаю вызов. И сегодня же отправлю курьера в Петербург, чтобы Румянцев позволил мне отставку со службы…"
"Но оплеуха, отпущенная русской дланью посланцу Наполеона, вызвала бурную радость на улицах Неаполя; стоило Долгорукому появиться в публике, как лаццарони кричали: “Чече, чече! Руссия – виват!.
– Друзья свободы приветствуют вас, и мы будем надеяться, что Россия поддержит наше стремление к единству…
Бенкендорф выложил перед Долгоруким письмо:
– Случилось худшее.
Эксельман начинал письмо так: “Как французский генерал и подданный императора Наполеона, я преисполнен понятного негодования… имею честь немедленно просить у вас удовлетворения за оскорбление, нанесенное моему монарху”.
– Да, ловушка, – согласился Долгорукий. – Эксельман надеется добить меня, если это не удастся Дюрану.
Константин Бенкендорф быстро что-то писал.
– Кому? Куда? Зачем? – спросил его Долгорукий.
– Ему. Туда. Вызов, – отвечал Бенкендорф. – Вы берете на себя Дюрана, а я обещаю проткнуть графа Эксельмана…
“Смею надеяться, – писал Бенкендорф, – что после дуэли с князем Долгоруким вы дадите мне возможность исполнить священную для меня обязанность…” Пригласили и Строганова.
– Григорий Александрович, – сказал ему Долгорукий. – Дюран будет иметь двух секундантов – барона Форбена и того же Эксельмана, с моей стороны будет Костя Бенкендорф, вас прошу помогать ему в этом благородном занятии.
Строганов согласился, но предупредил:
– Как занимающий посольское место, вы лишены права принимать вызов на дуэль. Или вы уже получили отставку?
– Курьер скачет и будет скакать еще долго…
Дуэль была назначена на 5 января в 7 часов утра.
– Где? На берегу Аньяно?
– Нет. Внутри храма Сераписа в Пуццоли.
