Кровавая кулиса

Ни детей, ни мужа…

«Не то, все не то! Пустые разговоры и пересуды», – с досадой думал Урядов. Он отошел в сторону и прислонился к стене здания. Взглядом он отыскал в толпе Деева, который кружил среди поклонников, так же как и Урядов, надеясь услышать что-то стоящее внимания. На вопросительный взгляд капитана Деев отрицательно покачал головой и перешел к следующей группе. «Похоже, здесь ловить нечего», – невесело заключил Урядов.

Он устало пробегал по толпе глазами, решая для себя, стоит ли продолжать бесполезное занятие, когда его взгляд зацепился за небольшую группу актеров, стоящую в паре метров от него.

Актеры из этой группы занимали в театре самое скромное место, так как их использовали для исполнения эпизодических ролей. Вчера, во время опроса, он пообщался с большинством из них, но одна актриса, рыжеволосая девушка со смешливыми глазами, показалась ему незнакомой. Урядов прикрыл глаза, чуть отстранился, чтобы не привлекать внимания актеров, и прислушался.

– Говорят, Марианне сильно досталось, – молоденькая актриса, принятая в труппу Пушкинского театра год назад, промокала глаза тоненьким платочком и сокрушенно качала головой.

 – Удивительно, что гримерам удалось придать ей такой цветущий вид.

– Цветущий вид в гробу? Аллочка, ты просто прелесть, – рыжеволосая девица со смешливыми глазами, на вид ненамного старше Аллочки, прикрыла рот ладонью, чтобы окружающие не заметили улыбку.

– Не придирайся к словам, Фаина. – Аллочка возмущенно сдвинула брови. – Марианна и в гробу выглядит потрясающе.

Она – легенда! Двадцать три года в одном театре и все время на ведущих ролях!

– Ну, в легендах ей недолго оставалось ходить, – фыркнула Фаина. – Умри она через год, всей этой шумихи, возможно, и не было бы.

– О чем ты? – в разговор вступил молодой человек, сильно смахивающий на Чарли Чаплина. – Ты что-то слышала?

– О да, Фаина всегда в курсе свежих сплетен, – комментарий высказала полноватая брюнетка. Запихивая в рот мармеладную конфету, которую выудила из кармана, она осуждающе посмотрела на подругу.

 – И как только у тебя язык до сих пор не отсох, Фаечка?

– Сама ты Фаечка, – обиделась рыжеволосая. – Я Фаина, и нечего уменьшать мое имя, словно я кошка.

– Отстань от нее, Добдина, – шикнул на брюнетку парнишка «Чарли Чаплин». – Пусть расскажет!

– И правда, расскажи, Фаина, – потребовала Аллочка. – Что ты узнала о Марианне?

– Между прочим, то, что я слышала, никакие не сплетни, а сущая правда, – обращаясь больше к брюнетке, чем к остальным, заметила Фаина.