Кровавая плаха

Резников убегал, когда Александра его остановила:

— В субботу приходи, у нас будут танцы!

…На танцах играл квартет. Александра много танцевала с Резниковым, говорила ему в оттопыренное розовое ухо:

— Ты, Аристарх, мой друг детства. Я тебе буду проже… протежировать!

С той поры Резников стал почти безвылазно пребывать в доме Максименко.

Сердце женщины — загадка великая!

Из протокола допроса И. П. Куколевского в Харьковском окружном суде 21 декабря 1888 года: «О характере Аристарха Резникова могу сказать, что он был еще неустоявшийся.

В этом субъекте я видел лишь мальчика. Работал он неохотно, был рассеян. Зато любил франтить, носил золотое кольцо, узкие панталоны в немыслимую полоску. Получая 35 рублей, жил явно не по средствам. Устраивал кутежи. Постоянно лез за театральные кулисы, искал дружбы с актерами и актрисами. Кстати, еще во время траурных дней он вместе с вдовой умершего посетил театр. Вместе с ними сидела в ложе старуха Дубровина. У отца Резникова громадное семейство, 8 детей. Изредка бывая у них, я видел жуткую бедность, грязную, беспорядочную обстановку, слышал, как мать Резникова говорила, что она женит Аристарха только на богатой невесте…»

Как-то к доктору Португалову, большому знатоку своего дела и весьма авторитетному среди пациентов, пожаловал Резников, довольно развязно заявил:

— Платон Григорьевич, у меня, извините, триппер-с… Причиняет некоторые неудобства. За гонораром не постою.

После следующего визита хмыкнул:

— Болезнь, знаете, заразная! У Саньки Максименко тоже есть жалобы.

К вам, понимаете сами, ей идти не пристало. Просит прийти к ней.

— Это нас ее скотина-муж заразил. Ужасный негодяй! С Санькиными капиталами он никакого ее внимания не заслуживает. Ей совсем другой муж нужен.

Николай уже длительное время находился в Калаче.

Так что Аристарх клеветал на его нездоровье. Позже, на судебном процессе, Португалов подтвердит, что у Максименко не было той болезни, какую он обнаружил у Резникова и Александры.

Но Николай, к несчастью, все же заболел. Случилось это как раз во время его пребывания в Калаче — 3 октября. У него объявился брюшной тиф. Его перевезли на пароходе в Ростов-на-Дону. Болезнь была тяжелой, затяжной.

Александра явно тяготилась его вынужденным пребыванием в доме. Как-то в сердцах она не выдержала, в присутствии Португалова крикнула:

— Когда же наконец он помрет! Мне так все надоело…

— О чем это вы? — неприятно удивился доктор.