Кровавая плаха

Теперь стало видно, что это две девушки. Та, которая была выше, дернула за шнур звонка.

Другая, совсем тщедушная, похожая на ребенка, спряталась в гуще сиреневого куста.

Дверь распахнулась, раздался радостный возглас: «Ах, Елизавета Юрьевна, наконец-то! Хозяйка за вас волновалась, вы так поздно нынче ходите».

…Миновало минут тридцать. И вдруг в тиши заскрипели петли дверей. Сдавленный голос позвал:

— Скорее сюда, Паула.

Из куста сирени метнулась неясная тень.

Через мгновение, скрипнув, дверь вновь затворилась.

Приближалась минута злодеяния.

Очутившись в небольшой неприбранной комнате, таинственные фигуры оказались совсем юными девицами, лет восемнадцати. Обе — блондинки. У высокой была по-мальчишески короткая прическа, а лицо имело нездоровый серый цвет. Уголки тонких губ то и дело нервно подрагивали.

Тщедушная, с очень узкими плечиками и плоской грудью, была весьма подвижна и явно тяготилась вынужденным молчанием.

Знаками она показала, что хочет курить. Высокая достала из маленькой сумочки пачку папирос и протянула подруге. Едва та с жадностью затянулась, прикурив от керосиновой лампы-«линейки», как в дверь постучали:

— Елизавета Юрьевна, к вам можно?

Тщедушная вздрогнула, засуетилась, заметалась, глаза ее забегали, выискивая местечко, куда можно было бы спрятаться. Высокая ткнула пальцем: «Под кровать!»

Выронив папиросу, тщедушная бросилась под панцирную сетку, слышно корябнувшись о нее спиной.

Елизавета отбросила крючок, открыла дверь.

На пороге стояла миловидная, улыбающаяся женщина лет сорока. Она излучала радость и душевное тепло.

— Слышим, вы пришли, а к чаю не выходите. Здоровы ли, Елизавета Юрьевна?

— Я сейчас выйду, Каролина Ивановна!

Вдруг глаза у хозяйки округлились, она указала рукой на пол:

— Помилуйте, как можно горящие папиросы бросать на пол! Половичок, кажется, уже тлеет.

Елизавета торопливо подняла папиросу, заискивающе проговорила:

— Виновата, больше никогда вас, Каролина Ивановна, не огорчу. Пошли пить чай!

Вечернее чаепитие было традицией москвичей. Вот и в доме Каролины Ивановны за стол садилась, кроме нее, одинокой вдовы, уже знакомая нам Елизавета Юрьевна Ульдрих — компаньонка хозяйки. Девица приехала в Москву из Митавы в 1895 году.