Кровавая плаха

Хорошо живет древний город — уютно, сытно, спокойно!

На тихую Рождественскую улицу шустрыми воробышками влетела стая мальчишек, спешащих в гимназию. Вдруг один из них с разбегу остановился, поднял с земли что-то блестящее, крикнул:

— Смотрите, красотища какая!

У него в руках, испуская сказочно-разноцветное сияние, поблескивало массивное золотое кольцо с большими каменьями.

— Ой, вот еще колечко! — удивился самый маленький рыжеголовый мальчишка. — Вот тут лежало. А вот червончик золотой!

Ранцы и портфели были моментально брошены к ограде соседнего дома с двумя колоннами и широким балконом.

Здесь жила сорокалетняя вдова-купчиха Яковлева со своей очаровательной семнадцатилетней дочерью Натальей.

Ребята искали в траве драгоценности так, как ищут на богатой полянке грибы, вскрикивая:

— А вот брошка красивая…

Азартную охоту прервал резкий окрик местного дворника Архипа Евтушенко. Он грозно вращал единственным оком (другое, как утверждали злые языки, выбила ему жена):

— Какая брошь? Кто позволил?

Вызвали полицию.

Предметы были отобраны, фамилии гимназистов переписаны. Блюстители порядка сразу определили, что драгоценности рассыпали, когда их выносили из дома купчихи. Калитка была раскрыта, дверь в доме не заперта.

Полицейские окликнули хозяев. В ответ — гробовое молчание. Шагнули внутрь помещения, и ужас объял их.

Даже спустя годы видавшие виды полицейские не могли без содрогания вспоминать о том зрелище, которое предстало перед ними.

В сенях под самый потолок были вбиты толстенные крюки — для хозяйственных нужд.

Теперь на них висели вниз головами раздетые догола Наталья и купчиха. Из вертикально разрезанных животов садисты вытащили кишки и связали — мать и дочь. Судя по разным признакам, все это было проделано с еще живыми людьми. Рты жертв были забиты паклей. Руки до костей перетянуты стальной проволокой. Глаза дико вытаращены, на лицах застыл ужас смерти и нечеловеческих мук.

Грабители вытащили из дома все, что представляло цену и что можно было уволочь.

Полицмейстер Егоров, выпускник юридического факультета, задумчиво пощипывал бородку:

— Думаю, за все семьсот лет существования нашего городка такого еще не случалось.

Преступники — гости залетные. В Москве уже было недавно нечто подобное. Оцепить пространство на сто саженей вокруг дома, никого не пускать сюда!

Через пять минут Егоров разговаривал по телефону с Москвой.

— Попрошу начальника сыскной полиции господина Кошко… Здравия желаю, Аркадий Францевич! У нас чрезвычайное происшествие.