Кровавая плаха

Что касается «самого прогрессивного» государства — СССР, то, по признанию бывшего КГБ СССР, с 1935 по 1941 год только в тюрьмах казнили семь (!) миллионов сограждан. Разум отказывается понять такое людоедство.

…Так что, дорогой читатель, не будем считать преступной ту славную ушедшую эпоху, о которой пойдет речь в настоящей книге.

Ошибка Соньки золотой ручки

Уже более столетия ее имя пользуется шумной известностью, но сведения о жизни и преступлениях этой красавицы весьма противоречивы. По имеющимся у нас документам, Сонька, тогда еще Шейва Соломониак, родилась в 1846 году.

Долгие годы числилась «варшавской мещанкой». Обладала исключительными способностями: с семи лет свободно читала по-русски и по-немецки, в уме решала сложные математические задачи. Пробежав страницу книжного текста, могла воспроизвести ее на память.

Мимолетной встречи ей хватало, чтобы навсегда запомнить человека — особенности его речи, одежды, имя. Привлекательная внешность, богатые платья и украшения, умение с каждым найти верный тон помогали завоевывать доверие даже случайных знакомых.

Но словно в насмешку природе, наградившей Соньку этими достоинствами, она обратила их во зло людям.

Сонька любила железную дорогу. Та помогала ей стремительно уноситься с того места, где в данный момент ей менее всего хотелось быть. Кроме того, путешествие по «железке» представляло замечательную возможность для случайных и быстролетных знакомств, суливших немало заманчивого.

На этот раз Соньке никак нельзя было оставаться в Петербурге.

И причин тому было две.

Впрочем, поведаем все по порядку. В минувший четверг Сонька прикатила в северную столицу из Вены, в которой она облапошила, к слову говоря, какого-то местного инженера на одиннадцать тысяч марок. В Петербург она прибыла с двумя «соратниками» и бывшими официальными мужьями — румынскими подданными Хуней Гольдштейном и Михелем Блювштейном.

Сонька, неукоснительно соблюдавшая конспирацию, разогнала «соратников» по разным углам. Хуня остановился в номерах Баранова; что в Чернышевском переулке, а Михель в «Англетере» на Малой Морской, 1.

Сама Сонька заняла «люкс» в «Пассаже» (Невский, 51).

— Будем отдыхать и наслаждаться красотами жизни, — обещала Сонька. — Вот вам, аристократы, на любовь и вино, — своими изящными пальчиками, со вкусом украшенными дорогими бриллиантами, она отмусолила им по полтысячи рублей. — Понадобитесь, я найду вас. Зай гезунд!

Увы, с отдыхом у наших тружеников ничего не получилось.