Кровавая плаха

Горский был много начитанней не только своих товарищей, но и некоторых гимназических учителей. В диспутах на философские и литературные темы Витольд чувствовал себя как рыба в воде. Его память удерживала сотни цитат, названий книг, исторических дат.

Голос Витольда никогда не повышался. На собеседников он глядел с нескрываемым презрением, но в словах и отзывах был сдержан.

Лишь изредка он срывался, спорил с Иваном Сергеевичем.

Особенно его взбесил разговор о том, что всякий из народа, кто честен и трудолюбив, будет жить если не в роскоши, то в достатке.

— Какой достаток? — вспылил Горский. — Дай Сидору или Прохору мешок с золотом, он все равно останется сидеть в навозе. Не случайно великий Дидро сказал: «Что будет делать разбогатевший свинопас? Он станет пасти своих свиней верхом». Вы, Иван Сергеевич, исключение.

Но даже своих детей вы учите не для того, чтобы они стали Моцартом, Шопеном или Мицкевичем, а для того, чтобы они могли ловчее других собратьев-купцов вести торговлю и иметь барышей больше ихнего.

— А что тут плохого? — искренне удивился Жемарин. — Конкуренция в любом деле идет только на пользу покупателю.

Горский в тонкую ниточку вытянул губы:

— Покупатель? Да вы плевали на него. Когда купец заграбастывает миллион, то этот миллион он забирает у трудящихся, то есть у этого несчастного потребителя. Вот вы передали пять тысяч Вознесенскому монастырю. Зачем?

— Как зачем? Им ремонт колокольни надо делать, стало быть, требуется материал оплатить и мастеров…

— Вы, Иван Сергеевич, меня не поняли.

— Как же, не нужен, что ли? — От неожиданности Жемарин чуть не задохнулся. — Я сам молиться туда езжу, там послушники и монахи спасаются.

Горский тихо, но четко произнес:

— Спасаются? Ну да, конечно. Они спасаются от общественно полезного труда. Кому нужно, что они поклоны перед иконами бьют? Никому от этого пользы не будет. Потому что Бога нет. Это давно знают все образованные люди. И ваши пять тысяч вы выбросили собаке под хвост.

— Да вы материалист… Даже хуже — нигилист!

Горский свысока посмотрел на купца:

— Да, я материалист и горжусь этим. Ни в иконы, ни в монастыри, ни в Бога я не верю. Верю лишь в Чистый Разум. И только. Извините, вы читали «Персидские письма» Монтескье? — Ехидная улыбка вновь заиграла на лице Горского. — Ах, я забыл, что вы не читаете такую «дрянь». Иначе вы поняли бы, насколько прогнил существующий строй со всеми его буржуазными предрассудками.