И будешь выглядеть презентабельно.
Харри пощипывал лацканы пиджака.
— Ты не считаешь меня презентабельным?
— Галстук. Ещё ты наденешь галстук.
Харри рассмеялся.
— Договорились.
— Хороший галстук.
— То, что какой-то миллионер, вроде Рё, заказывает своё собственное расследование, противоречит нашим демократическим традициям и идее равенства, — сказала главный суперинтендант Бодиль Меллинг.
— Не говоря уже о чисто практических неудобствах, связанных с тем, что третья сторона наступает нам на пятки, — сказал Уле Винтер, старший инспектор Крипоса.
— Это просто усложняет нашу работу. Я понимаю, что вы не можете запретить расследование Рё на основании статей уголовного кодекса, но у департамента должен быть какой-то способ остановить всё это."
"Микаэль Бельман стоял, глядя в окно. У него был хороший офис. Большой, новый и современный. Впечатляющий. Но он находился в Нидалене. Далеко от других департаментов в правительственных зданиях в центре города. Нидален был чем-то вроде бизнес-парка на окраине города.
Двигаясь дальше на север, через несколько минут вы окажетесь в густом лесу. Он надеялся, что новый правительственный квартал скоро будет закончен, что его Рабочая партия25 всё ещё будет у власти и что он по-прежнему будет занимать пост министра юстиции. Ничего не предвещало иного исхода. Микаэль Бельман был популярен. Кое-кто даже намекал, что ему уже пора начинать активнее продвигать себя, потому что грядёт день, когда премьер-министр внезапно решит уйти в отставку.
А на одном утреннем совещании, на следующий день после того, как один политический журналист написал, что кто-то в правительстве, например Бельман, должен захватить высший пост в стране с помощью государственного переворота, премьер-министр ко всеобщему смеху спросил, не мог бы кто-нибудь проверить портфель Микаэля. Что было намёком на повязку на глазу Бельмана и его сходство с Клаусом фон Штауффенбергом, полковником вермахта, пытавшегося убить Гитлера при помощи бомбы.
Но премьер-министру нечего было опасаться. Микаэль просто не желал его должности. Конечно, быть министром юстиции означало, что ты всегда напоказ, но быть премьер-министром — numero uno26 — значило нечто совсем иное. Давление — это одно, но он боялся света. Слишком много камней будет перевёрнуто и слишком многое из прошлого раскрыто, и даже сам он не знал, что они могли бы найти.
Он повернулся к Меллинг и Винтеру.
