Кровавая луна (ЛП)

Три раза в неделю он трахал мою маленькую попку. Может, это началось годом раньше, годом позже.

Хелена глубоко дышала ртом. Воздух в машине был насыщен запахом секса и этим необычным мускусным ароматом. Она сглотнула.

— Твоя мать, она знала о...?

— Всё было как обычно. Я полагаю, она подозревала, но ничего не сделала, чтобы убедиться в этом. Она была безработной алкоголичкой, которая боялась потерять его. И всё же это случилось.

— Тот, кто боится, всегда в конечном итоге остаётся ни с чем.

— А ты не боишься?

— Я? С чего бы мне бояться?

— Ведь теперь ты понимаешь, почему мы здесь с тобой.

Ей показалось, или его член снова становился твёрдым внутри неё?

— Сюсанна Андерсен? — спросила она наконец. — Это сделал ты?

Он кивнул.

— А Бертина?

Он снова кивнул.

Может быть, он блефовал, а может быть, и нет. В любом случае Хелена знала, что ей следует бояться. Так почему же это было не так? Почему вместо этого она начала двигать бёдрами вверх-вниз? Сначала медленно, затем более интенсивно.

— Не надо... — сказал он, внезапно побледнев.

Но она снова оседлала его. Это было так, как будто её тело обладало собственной волей, и она приподнялась на его члене и снова опустилась с полной силой. Почувствовала, как у него свело живот, услышала приглушённый стон, подумала, что он вот-вот кончит снова. Затем она увидела, как из его рта хлынул каскад жёлто-зелёной рвоты. Она попала ему на грудь, пролилась на сиденье и спустилась к животу, направляясь к ней. Запах был таким едким, что Хелена почувствовала, как у неё самой скрутило желудок, и зажала нос большим и указательным пальцами, задержав дыхание.

— Нет, нет, нет, — простонал он, не двигаясь и ощупывая пол в поисках чего-то. Он нашёл свою рубашку и начал вытираться ею. — Это из-за этого дерьма, — сказал он, указывая на лежащую в центральной консоли автомобиля пачку, похожую на обычную упаковку из-под чипсов. Хелена разглядела на ней надпись «Хиллман Пэтс».

— Мне нужно есть это, чтобы регулировать популяцию паразитов, — сказал он, вытирая футболкой живот.

Хелена и не понимала, и не сочувствовала, она просто сосредоточилась на том, чтобы не дышать, зажимая нос. И почувствовала, как с ней произошла странная перемена. Это было так, как если бы желание и вожделение постепенно утихали и заменялись другой эмоцией — страхом.

Сюсанна. Потом Бертина. И теперь настала её очередь.