Кровавая луна (ЛП)

И он понял, что у них было общего, что их связывало. Это была не внешняя угроза после событий на парковке. И дело было не в том, что он видел в Люсиль свою мать — ту женщину в дверях школьного класса, женщину на больничной койке — и у него появился шанс спасти её. Их связывало одиночество. Они были двумя людьми, которые могли исчезнуть с лица земли, и никто этого не заметил бы.

Александра передала ему сигарету, которую они курили на двоих, и Харри затянулся и посмотрел на дым, поднимающийся к потолку. Из маленькой аудиоколонки «Женева», стоявшей на прикроватном столике, доносилась песня Леонарда Коэна «Hey, That’s No Way to Say Goodbye».

— Похоже, это о нас, — сказала она.

— Хм... О любовниках, которые расстаются?"

"— Да. Как поёт Коэн, чтобы не говорить о любви или оковах.

Харри не ответил. Держал сигарету и смотрел на дым, но сознавал, что она всё ещё лежит, повернувшись к нему лицом.

— Неправильный порядок, — сказал он.

— Неправильный, потому что Ракель уже была в твоей жизни, когда мы встретились?

— Я просто подумал о том, что сказала мне одна женщина.

Как нас обманывают, когда автор меняет порядок предложений. — Он снова затянулся сигаретой. — Но, да, наверное, это и о Ракель тоже.

Через некоторое время он почувствовал тепло её слёз на своём животе. Ему самому хотелось плакать.

Окно скрипнуло, как будто что-то снаружи хотело проникнуть к ним внутрь.

ГЛАВА 37

Среда

Рефлекс

Дорога Топпасвейен, означающая «путь на верх холма», не совсем соответствовала своему названию. Она петляла между коттеджами, поднимаясь довольно высоко, но заканчивалась, когда до вершины холма Колсас было ещё довольно далеко.

Терри Воге припарковался на обочине. Над ним стоял лес. В темноте он мог разглядеть что-то более светлое выше по склону. Он знал, это были скалы, любимое место альпинистов и других придурков.

Он повозился с чехлом для ножа, который взял с собой, посмотрел на фонарик и фотоаппарат «Никон» на пассажирском сиденье. Секунды шли. Минуты шли. Он посмотрел вниз, на огни в темноте внизу.

Школа «Рузенвильде» была где-то там, внизу. Он знал об этом, потому что в этой школе училась Джини, когда он сделал её знаменитой. Это сделал именно он, Терри Воге, который использовал своё влияние музыкального критика, чтобы вывести Джини и её бездарную группу из андеграунда на свет, в мейнстрим, к деньгам. Ей было восемнадцать, она ходила в эту школу, и он пару раз приезжал сюда на машине, потому что ему было любопытно увидеть её в школьной обстановке.