Кровавая луна (ЛП)

Харри возвышался над их головами и видел оборванный кабель сигнализации, свисающий с боковой стороны ворот позади них, и белый «Камаро», припаркованный на другой стороне Дохени Драйв. Тонированное стекло со стороны водителя было наполовину опущено, и Харри едва мог различить просачивающийся сигарный дым и воротничок белой рубашки.

— Может, зайдём внутрь? — спросил мужчина с дробовиком. Он говорил с отчётливым мексиканским акцентом, двигая шеей, будто боксёр перед матчем. Это движение растягивало скорпиона на коже.

Харри знал, что татуировка символизирует, что её обладатель — бандит, а количество квадратиков на хвосте — количество убитых людей. Хвосты скорпионов на тату у обоих мужчин были длинными.

ГЛАВА 6

Суббота

Жизнь на Марсе

— Жизнь на Марсе? — переспросил Прим.

Девушка, сидящая по другую сторону стола, посмотрела на него с непониманием.

Прим расхохотался.

— Нет, я имею в виду песню. Она называется «Жизнь на Марсе».

Он кивнул в сторону телевизора, откуда из динамика в просторную мансарду доносился голос Дэвида Боуи.

Из окон открывался вид на западную часть центра Осло и на трамплин Хольменколлен, сверкающий в ночи, как люстра. Но прямо сейчас он смотрел только на свою гостью.

— Многим людям не нравится эта песня, они думают, что она немного странная. В эфире Би-би-си её называли чем-то средним между бродвейским мюзиклом и картиной Сальвадора Дали. Возможно, это так. Но я согласен с журналистами «Дейли Телеграф», которые назвали её лучшей песней всех времён.

Представь себе! Лучшей. Все любили Боуи не потому, что он был милым человеком, а потому, что он был лучшим. Вот почему люди, которых никто не любил, готовы убивать, чтобы быть лучшими. Они знают, что это всё изменит.

Прим взял бутылку вина, стоящую на столе между ними, но вместо того, чтобы налить сидя на своём месте, он встал и подошёл к девушке.

— Ты знаешь, что Дэвид Боуи — это сценический псевдоним, что его настоящая фамилия Джонс? Меня тоже на самом деле зовут не Прим, это просто прозвище.

Меня так называет только моя семья. И мне хотелось бы думать, что, когда я женюсь, моя жена тоже будет называть меня Прим.

Он стоял прямо у неё за спиной и, наполняя её бокал, свободной рукой гладил её длинные, прекрасные волосы. Если бы это было пару лет назад, даже пару месяцев назад, он бы не осмелился прикоснуться к такой женщине, опасаясь быть отвергнутым. Теперь у него не было таких сомнений, он полностью контролировал ситуацию.