Кровавая луна (ЛП)

Харри вошёл внутрь и остановился перед лифтом.

Не потому, что он намеревался воспользоваться им, а чтобы попытаться вспомнить.

Ему было пятнадцать лет, когда он и его младшая сестра Сес навестили свою мать здесь, в клинике «Радиум», как они стали называть это место через некоторое время. Она пролежала здесь четыре месяца, с каждым их приездом становясь всё худее и бледнее, как фотография, выцветающая на солнце, а её кроткое, всегда улыбающееся лицо, казалось, исчезало в наволочке. В тот конкретный день, который он сейчас вспомнил, у него случился приступ гнева, который, в свою очередь, вызвал у него слёзы.

— Что случилось — то случилось, и в твои обязанности не входит заботиться обо мне, Харри, — сказала его мать, обнимая его и гладя по волосам. — Твоя работа — присматривать за своей младшей сестрой, это ты и будешь делать.

Когда после встречи с матерью они спускались вниз, сестрёнка встала слишком близко к стенам кабины. Лифт начал двигаться, и её длинные волосы застряли между его дверцами. Харри застыл как вкопанный, в то время как Сес, звавшая на помощь, отрывалась от пола.

Она лишилась клока волос и большого участка кожи на голове, но справилась и быстро об этом забыла. Быстрее, чем Харри, который ещё долго ощущал укол ужаса и стыда, когда думал о том, как после настоятельной просьбы своей матери он умудрился при первом же случае подвести её.

Двери лифта раздвинулись, и две медсестры, минуя его, выкатили кровать.

Харри стоял неподвижно, пока двери лифта снова не закрылись.

Затем он повернулся и начал подниматься по лестнице на шестой этаж.

Здесь пахло больницей. Как в то время, когда здесь лежала его мать. Он нашёл дверь с номером 618 и осторожно постучал. Услышал голос и открыл. Внутри стояли две кровати, одна из которых была пуста.

— Я ищу Столе Эуне, — сказал Харри.

— Он вышел немного прогуляться, — сказал мужчина на второй койке. Он был лыс, пакистанец или индус по происхождению, примерно того же возраста, что и Эуне, где-то за шестьдесят. Но Харри по опыту знал, что судить о возрасте больных раком может быть непросто.

Харри обернулся, увидел, что к нему, шаркая ногами, приближается Столе Эуне, одетый в больничный халат, и понял, что только что прошёл мимо него по коридору.

Кожа некогда пузатого психолога теперь висела складками. Эуне махнул рукой и страдальчески улыбнулся, не показывая ни одного зуба.

— Сидел на диете? — спросил Харри после того, как они как следует обнялись.

— Ты не поверишь, но даже моя голова съёжилась.