Кровавая луна (ЛП)

Не в защите интересов этого человека.

— И ты думаешь, это из-за кокаина? Если бы ты сказал «героин», я бы не спрашивал...

— Я ничего не думаю, Эйстейн, но речь о зависимости, а она всегда играет определённую роль. И, предполагаю, по крайней мере, одна из девушек тоже слишком увлекалась «дорожками». Она задолжала своему дилеру десять тысяч крон. Итак, ты в деле?

Эйстейн изучал огонёк своей сигареты.

— Почему ты на самом деле берёшься за эту работу, Харри?

— Я же сказал тебе, что это из-за денег.

— Знаешь, именно это сказал Боб Дилан, когда у него спросили, почему он начал карьеру с народной музыки и песен протеста.

— И ты думаешь, он солгал?

— Я думаю, это был один из немногих случаев, когда Дилан говорил правду, но мне кажется, что ты лжёшь. Если я собираюсь участвовать в этом безумии, я хочу знать, почему в нём участвуешь ты. Так что выкладывай.

Харри покачал головой.

— Хватит, Эйстейн, я не собираюсь рассказывать тебе всё, ради твоего благополучия и своего собственного. Тебе просто придётся довериться мне.

— Когда в последний раз это заканчивалось хорошо?

— Не помню. Никогда?

Эйстейн рассмеялся. Вставил компакт-диск в плеер и прибавил громкость.

— Слышал последнюю вещицу группы «Токин Хэдс»?

— Альбом «Обнажённый» 1987 года?

— 1988.

Эйстейн закурил и дал прикурить Харри, из динамиков зазвучала песня «Blind». Они курили, не открывая окна, в то время как Дэвид Бирн пел о том, что знаки теряются, а вывески исчезают. Дым клубился внутри машины, как морской туман.

— У тебя когда-нибудь было чувство, когда ты понимаешь, что собираешься сделать глупость, но всё равно идёшь на это? — спросил Эйстейн, в последний раз затягиваясь сигаретой.

Харри затушил окурок в пепельнице.

— На днях я видел, как мышь сама подошла к кошке и была ею убита. Как ты думаешь, что всё это значило?

— Не знаю, ты мне скажи. Отсутствие инстинкта самосохранения?

— Во всяком случае, какое-то побуждение. Нас тянет — по крайней мере, некоторых из нас — к краю пропасти. Говорят, близость к смерти усиливает яркость ощущения от того факта, что ты жив.

— Хорошо сказано, — ответил Эйстейн.

Они смотрели на музей Мунка.

— Согласен, — сказал Харри. — Абсолютное уродство.

— Хорошо, — сказал Эйстейн.

— Что «хорошо»?

— Хорошо, я берусь за эту работу, — Эйстейн затушил свою сигарету об окурок Харри. — Это наверняка будет веселее, чем продавать дурь. Что, на самом деле, чертовски скучно.

— Рё хорошо платит.

— Отлично, я соглашаюсь.