С выражением ненависти на лице она отпрянула от меня.
Не сводя с меня взгляда, Натан попятился к двери."
"– Нет, – сказал он. – Дважды я позволил ей жить. В следующий раз она умрет. Я контролирую ситуацию, не ты.
Натан открыл дверь. Инна встала и заковыляла вслед за ним. Я пораженно смотрела, открыв рот и перебирая в уме только происшедшие события. Не знаю, что взволновало меня больше всего. Глядя вверх на Дмитрия, я размышляла, о чем спросить его прежде всего. Что нам делать теперь? Почему Инна защищала Натана? Почему Дмитрий позволил ему уйти? Только вопросы так и не сорвались с моих уст.
Вместо этого я разрыдалась.
Двадцать два
Я не часто плачу. И терпеть не могу, когда это происходит. В прошлый раз, когда я плакала в обществе Дмитрия, он тут же обнял меня. Сейчас я удостоилась лишь холодного, исполненного гнева взгляда.
– Это ты виновата! – закричал он, стиснув кулаки.
Я съежилась, широко распахнув глаза.
– Но ведь он… Он напал на меня…
– Да. И Инна. Человек! Ты допустила, чтобы на тебя напал человек.
– Он не смог сдержать глумливой усмешки. – Ты слаба. Ты неспособна защитить себя – и все потому, что отказываешься от пробуждения!
Ужасный голос. Ужасный взгляд, пугавший больше, чем взгляд Натана. Дмитрий протянул руку и рывком поставил меня на ноги.
– Если бы ты сейчас погибла, это произошло бы целиком по твоей вине. – Он встряхнул меня, с силой вцепившись в руку. – Тебе предоставляется шанс обрести бессмертие и невероятную силу! Но ты слишком слепа и упряма.
Я проглотила слезы и вытерла глаза тыльной стороной руки. Можно не сомневаться – я размазала весь макияж, который старательно накладывала. Я была так напугана, что, казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. Ярость и угрозы – этого я ожидала от Натана, но не от Дмитрия.
«Ты забыла, что он стригой», – прошептал голос в моей голове.
Я уже достаточно долго пробыла без укуса, да и схватка выбросила в кровь достаточно адреналина, чтобы этот надоедливый голос звучал громче, чем когда-либо в последнее время.
Дмитрий сказал, что я слаба, потому что не стригой, но на самом деле за этим стояло нечто большее. Я проявила слабость и спасовала перед Натаном и Инной, потому что практически стала наркоманкой, все время пребывая в состоянии блаженного неведения, что не могло не сказаться на моем теле и разуме. Эта мысль пугала, и мне с трудом удавалось задержаться на ней. Жажда эндорфинов вспыхнула с новой силой, и теперь в сознании шла борьба.
