– Она рассказывает, что когда Дмитрий был маленьким, он всегда просил, чтобы она и ее подружки приняли его в игру. Ему было около шести, а им по восемь, и они не хотели, чтобы он вертелся рядом. – Виктория смолкла, снова вслушиваясь. – В конце концов Каролина сказала, что они его примут, если он согласится жениться на их куклах. Каролина с подружками наряжали его и всех кукол одну за другой и устраивали свадьбы. Таким образом, Дмитрия женили по крайней мере десять раз.
Я против воли рассмеялась, представляя себе, как упрямый, сексапильный Дмитрий позволяет старшей сестре наряжать себя.
Скорее всего, он отнесся к этим свадебным церемониям с куклами так же серьезно и стоически, как к своим обязанностям стража.
Потом говорили другие, а я пыталась следить за переводом. Во всех историях он представал добрым и сильным. Не только в сражениях с не-мертвыми – Дмитрий в любой ситуации стремился помочь тому, кто нуждался в этом. Почти все могли вспомнить случаи, когда Дмитрий первым бросался на помощь, делая то, что считал правильным, даже если это было для него сопряжено с риском.
Меня это ничуть не удивляло. Дмитрий всегда делал то, что должно.
И в большой степени за это я так его любила. По своей природе мы были похожи. Я тоже бросалась на помощь, когда кто-то нуждался во мне, иногда даже если этого делать не следовало. Многие из-за этого считали, что я не в своем уме, но Дмитрий меня понимал. Он всегда меня понимал и помогал упорно работать над тем, как обуздывать эту импульсивную потребность кидаться в опасные ситуации, точно в омут головой, как использовать разум и расчет.
По-моему, никто на свете никогда не понимал меня так, как он.
Я не замечала струящихся по щекам слез, пока не осознала, что все смотрят на меня. Первой мыслью было – они считают меня безумной из-за того, что я плачу, но потом я осознала, что кто-то задал вопрос.
– Они хотят, чтобы ты рассказала о последних днях Дмитрия, – сказала Виктория. – Расскажи, что хочешь. Что он делал. Какой он был.
Я утерла рукавом мокрое лицо и перевела взгляд на огонь костра.
Сколько раз мне приходилось говорить перед множеством людей – и хоть бы что, но сейчас…
– Не могу, – напряженным, еле слышным голосом ответила я Виктории. – Не могу говорить о нем.
Она сжала мою руку.
– Пожалуйста! Им это очень нужно. Они должны знать. Расскажи что угодно. Какой он был?
– Он… Он же был твой брат. Ты знаешь.
– Да, – мягко ответила она. – Но нам хотелось бы знать, какой он был с твоей точки зрения.
