– Странный способ продемонстрировать это. Если не считать того, что она свела меня с вами.
Он снова рассмеялся.
– Даже без нее Оксана, едва встретив тебя, поняла бы, кто ты такая. У «поцелованных тьмой» особая аура.
– Значит, она тоже может видеть ауру, – пробормотала я. – Что еще она может? Она должна уметь исцелять, иначе вы не были бы «поцелованным тьмой». Она хорошо владеет принуждением? Может проникать в чужие сны?
Эти вопросы застали его врасплох.
– Она сильна в принуждении, да… но как это – проникать в чужие сны?"
"– Это похоже на способность проникать в сознание другого человека, когда он спит.
Не только в ваше. Там они могут вести беседу… ну… как будто просто встретились. У меня есть друг, который может делать это.
Судя по выражению лица Марка, это стало для него новостью.
– Твой друг? Тот, с которым ты связана?
– Нет… Другой пользователь духа.
– Другой? Скольких же ты знаешь?
– Формально троих. Теперь четверых, включая Оксану.
Марк отвернулся, с отсутствующим видом глядя на куст с розовыми цветами.
– Так много… просто невероятно. Я встретил лишь еще одного пользователя духа, и это произошло много лет назад. Он тоже был связан со своим стражем. Страж умер, и это нанесло ему тяжелейший удар. Он по-прежнему помогает нам, когда мы с Оксаной пытаемся в чем-то разобраться.
Я всегда боялась умереть и страшилась смерти Лиссы, хотя всерьез никогда не задумывалась, каково это будет – при наличии связи. Как скажется уход на оставшемся? На что это похоже – иметь зияющую дыру там, где раньше была теснейшая связь с другим?
– Он тоже никогда не говорил о проникновении во сны, – продолжал Марк и дружелюбно засмеялся; вокруг его голубых глаз собрались морщинки.
– Я думал, что смогу помочь тебе, но, может, ты здесь, чтобы помочь мне.
– Не знаю, – с сомнением сказала я. – Думаю, вы с Оксаной гораздо опытнее во всем этом, чем мы.
– Где тот, с кем ты связана?
– В Америке. – Я не собиралась вдаваться в подробности, но почему-то чувствовала, что должна сказать ему правду.
– Я… Я бросила ее.
– Что значит бросила? Ради этой поездки? Или совсем отказалась от нее?
Отказалась. Это слово было как пощечина, и внезапно перед моим внутренним взором возник последний день, когда я видела ее, всю в слезах.
– Я должна кое-что сделать, – уклончиво ответила я.
– Да, знаю. Оксана говорила мне.
– Говорила вам что?
Он явно заколебался.
– Она не должна была делать этого… Она пыталась не делать этого.
