Кровавые Земли

– Это просто смешно!

– В кои-то веки заткнись и послушай, прежде чем открывать свой рот, – прошипела Соня с раздражением и отвращением на лице. Видимо, она тоже покончила с ним любезничать.

Леон замер, пораженный ее реакцией, и посмотрел на напряженные фигуры Лазаря и Сони.

Но они больше не имели для меня значения: все, что я видела – это предмет в руках Иштвана.

Я чувствовала, как он взывает ко мне. Чувство собственничества, когда кто-то считает, что может забрать часть тебя, казалось мне оскорбительным и гадким.

Сила струилась из коробки, барабанный бой стучал в унисон моему пульсу. Нектар хотел, чтобы я забрала его назад. Получила то, что принадлежит мне по праву. Это выходило за рамки собственности – магия, значимая только для меня одной. Я прерывисто дышала, а сквозь стиснутые зубы прорывалось рычание. Я больше никого не видела, ничего не чувствовала.

– Ковач. – Уорик позвал меня, я ощущала, как он скользит по моей коже, проникая под нее. Его реальная рука пыталась разжать мой кулак.

Посмотрев вниз, я заметила кровь, капающую с моей руки в грязь, – настолько сильно я впилась в ладонь ногтями.

– Он мой. – Мои мышцы дрожали от той силы, с которой взывал ко мне артефакт, от необходимости взять его и защитить от любого, кто пожелает прикоснуться к нему.

– Знаю, – ровно ответил Уорик, и его глубокий голос удержал меня от того, чтобы прыгнуть на балкон. – Мы вернем его.

Иштван коснулся крышки и медленно снял ее с ящика, осматривая лежащий внутри предмет.

Улыбка искривила его губы, глаза сверкнули, а на лице появился намек на жадность. Он расправил плечи и выпрямил спину; его уверенность создавала впечатление, будто он стал выше ростом. Высокомерие и превосходство над остальными заполнили пространство вокруг него.

– Что это? – Леон заглянул в ящик, сморщив нос, его излишняя самонадеянность перевесила здравый смысл и растущее между ними напряжение. Я уже начала думать, что Соня дергает Леона за ниточки, создавая ему репутацию безжалостного лидера.

Я не сомневалась, что он таким и был, но высокомерие заставило его поверить в то, что он неприкасаемый. – Вот над чем вы все трепещете? На какой-то застывший мед или что это такое.

– Нектар, – произнес Иштван с весельем, которого я раньше не замечала в его голосе.

– Это и есть мифический нектар? – воскликнул Леон, а затем разразился горловым смехом. – Ты сошел с ума. Это просто сказки.