Кровавый Рим. Книги 1-9

В большинстве своем это были иски против должников, и первым в списке ответчиков стояло имя Тита Минуция.

Его кредиторы потратили немало стараний, чтобы претор Гай Меммий, ведавший судами между римскими гражданами (другой претор, Луций Лукулл, называвшийся претором перегринов, разбирал тяжбы между римлянами и чужестранцами), назначил судебное разбирательство в самое ближайшее время.

В свою очередь Минуций подал прошение о том, чтобы этим разбирательством занялся лично Гай Меммий, мотивируя свою просьбу тем, что круг заинтересованных лиц в его «миллионном деле» необычайно широк и требует особого внимания претора.

За три дня до этого Минуций, наконец, отправил в Кампанию груз с оружием.

Днем позже он проводил в Байи Пангея и Неэру.

Они должны были снять там для него домик поближе к морю. Минуций часто отдыхал в Байях, и это его распоряжение никого особенно не удивило, за исключением, пожалуй, Неэры, которая в последнее время плохо понимала происходящее. Она вздыхала и охала, когда Минуций совершил сделку о продаже дома старику Лабиену.

Ей объяснили, что продажа дома одна лишь видимость, но это ее мало успокоило.

Решение Минуция отправить ее и Пангея в Байи Неэра восприняла с тяжелым предчувствием близкого несчастья. Она не могла взять в толк, почему нужно оставлять дом без ее присмотра, раз сделка о его продаже фиктивная.

Уже перед Капенскими воротами, садясь вместе с Пангеем в повозку, на которой им предстояло совершить неблизкое путешествие к Байскому заливу, Неэра расплакалась.

Пангей, утешая старую женщину, сказал ей бодрым тоном:

— Ну что ты так убиваешься! Едем ведь не куда-нибудь, а к знаменитым целебным источникам. Клянусь Эскулапом, попользуешь там свои старые косточки, подышишь здоровым морским воздухом. А здесь, в Риме, того и гляди, начнется наводнение…

Но и у Пангея душа была не на месте. Минуций ничего не сказал о том, когда его ждать в Байях. По многим признакам Пангей догадывался, что господин затевает что-то недоброе против своих кредиторов.

Верный слуга не исключал того, что ему придется в скором времени доказывать преданность господину, принимая участие в каком-нибудь рискованном и подсудном деле. Это очень тревожило Пангея, не отличавшегося большой отвагой.

После отъезда Пангея и Неэры с Минуцием остались всего четверо рабов, не считая Ювентины. Это были Ириней, Геродор, Эватл и Стратон. Все остальные были отправлены сопровождать в Кампанию груз с оружием.