Кровавый Рим. Книги 1-9

Что еще оставалось Сулле? Ждать, пока наберется сила у этого старикашки?

Стало быть, образ действий как бы подсказывался самим ходом событий. Вот так и бывает часто: ты уже не хозяин своей судьбы!

Сулла распорядился созвать своих ближайших помощников и, когда те явились, задал им вполне естественный вопрос: что же дальше? Поскольку никто не торопился отвечать на этот нелегкий вопрос, слово взял сам Сулла.

С виду он был спокойный. Жесты скупые, уверенные. Глаза светились голубизной. Казалось, ничто не заботит этого полководца, кроме погоды, которая начала портиться.

Со стороны Тирренского моря дул холодный ветер. Пузатые тучи обложили небо.

– Соратники, – начал Сулла, – я хочу обрисовать наше положение, каким оно мне представляется… – И осекся. – Я велел, чтобы семейограф записал наши слова. Я его не вижу. Где он?

– Я здесь, – сказал пожилой человек с голым черепом. Он держал в руках дощечки и стило, готовый по первому знаку зафиксировать скорописью то, о чем будет здесь говорено…

– Соратники, – продолжал Сулла, – в свое время надлежащим образом было решено, что для войны против Митридата образуется особое войско.

И оно образовано. Мы – его часть. Мы – его ядро. Таким образом, Понтийская империя Митридата должна была подвергнуться жесточайшему испытанию римским оружием. Еще год назад. Но время шло, и, вместо того, чтобы воевать в Малой Азии и добывать золото, мы находимся здесь, в Ноле. Мы уже отлежали бока. И все это по вине тех, кто пытается диктовать нам из Рима свою глупую волю.

Сулла говорил не очень красиво. У него как у оратора было немало соперников. Однако ни он сам, ни его враги не придавали особого значения его ораторскому искусству. Важнее было не то, ка́к он говорил, а то, что́ говорил. Важнее было уловить скрытый смысл его речей, чем следить за его жестами, правильным произношением и вкраплениями греческих выражений. Да и сам Сулла никогда не претендовал на роль капитолийского оратора. Он старался не напрягаться, часто повторял – для вящей убедительности – отдельные слова, а иногда и целые фразы.

Он как бы вдалбливал свою мысль в голову своего слушателя. Глуховатый, бесцветный голос его никого бы не взволновал, если б не принадлежал этот голос именно Сулле.

– Это наше войско приглянулось Марию. Ему хочется напоследок сразиться с Митридатом – с человеком цветущего здоровья, больших познаний и энергии. Если это разрешить Марию, то, значит, пренебречь интересами Рима, всего отечества.