Кровавый Рим. Книги 1-9

Это прорицание мигом облетело весь Палатинский холм. Все было сказано столь точно, недвусмысленно, что не допускало двух толкований. Ни одно прорицание последнего времени не было столь определенным. Этот прорицатель был известен во всей Сицилии своими предсказаниями: из девяти его крупных гаданий сбылись восемь. Именно столько раз восставали рабы в течение одного года на крупных латифундиях.

А Марий не верил. Не подпускал к себе друзей, которые шли к нему с разными слухами и прорицаниями. Ему уже под семьдесят. Жизнь была прожита немалая.

Не раз доверял ему римский народ консульскую власть. Он служил Риму верой и правдой. Ему несли сведения не прорицатели, но – что важнее – соглядатаи. А сведения эти были довольно плачевные: Сулла день ото дня становится сильнее его. Военное превосходство его совершенно явное. Отзывать легионы из Испании или Галлии – напрасный труд: они все равно не поспеют. Марий отдавал себе отчет в положении вещей. А сенаторы просто раздражали: каждый из них молол несусветную чушь…

Когда однажды сенаторы особенно горячо обсуждали создавшееся положение и никто не мог предложить панацеи, глашатаи вдруг известили о прибытии гонца от Суллы.

И на кафедру был положен довольно большой пергаментный свиток. Он содержал послание сенату от Суллы.

«Многоопытные и уважаемые римские сенаторы! В тяжелые дни пишу я это послание: великий город, великое государство ждут нашего общего согласия на благо республики, а мы, полные взаимного недоверия и подозрительности, ищем часа удобного, дабы схватить друг друга за глотку.

Будучи предан традиционным идеалам республики, я пришел теперь к выводу, что нам действительно следует по здравом размышлении найти общий язык с тем, чтобы, избежавши кровопролития, сойтись на дороге мира. Что может сулить нам иной путь? Давайте подумаем вместе, ибо мир с надеждой взирает на нас и ждет благих вестей из этого великого и вечного города.

Подписал: С у л л а».

Марий был приглашен на заседание сената. Он прочитал послание Суллы. Перечитал его.

Не проронил ни слова. Слушал внимательно выступления сенаторов. Говорить ему вовсе не хотелось. Но все ждали его слова. Наконец взошел на кафедру и задал вопрос:

– Все читали это послание?

– Все! – раздались голоса.

– Вы верите этим словам?

Наступило неловкое молчание. Сенаторы сидели строгие, встревоженные. Марий потирал влажной ладонью свой высокий, чуть нависающий над бровями лоб. Он ждал. Но сенаторы молчали.

– Я скажу за себя: я не верю этому посланию.