Кровавый Рим. Книги 1-9
0 прочтений
Центурион встал, выбросил вперед правую руку и провозгласил:
Потом пригубил вино и сказал:
– Пусть это вино станет для меня ядом, если я не выполню твоего приказа!
– Садись, – сказал ему Сулла. – Садись и жри себе на здоровье.
И трапеза продолжалась.
Они сидели в небольшой комнате, дверь которой выходила в атриум. Светильники ярко горели. Центурион дожевывал еду, запивал ее быстрыми, маленькими глотками вина. Он явно торопился. Наспех проглотив мясо и кусок хлеба, Децим встал, вытянулся.
– Иду выполнять приказ.
Сулла позвал Эпикеда. Он показался из-за колонны. И словно чем-то встревожен.
– Что с тобой, Эпикед?
– Врешь. Посмотри мне в глаза.
Эпикед вскинул черные-черные и грустные-грустные глаза.
– Ого, влюблен! В кого же, ежели не секрет?
Эпикед таинственно улыбнулся.
– Не надо. Не говори. Любовь любит тайны. Нет истинной любви без тайны.
– Знаю, – проговорил влюбленный слуга.
Сулла заинтересовался. Значит, Эпикед влюблен. Забавно! Такой серьезный, такой уравновешенный и вдруг – влюблен, И он задал – в который уже раз – вопрос:
– Скажи мне, Эпикед, ты не боишься женщин?
– Нет, ты мне отвечай прямо!
– Не знаю, господин.
Сулла смеялся: вот тебе и раз, боится женщин – это наверняка, – а сам влюблен! Как же это так?
– Слушай, Эпикед, а ты знаешь, что с ними делать?
Эпикед растерянно моргал глазами.
Слуга пожал плечами.
– Ладно, – сказал Сулла, – этому тебя научит Децим. Ты признайся мне в одном: она молода?
– Да, – прошептал слуга, краснея.
– Ну, сколько ей лет? Двадцать?
– О боги! Как это занятно! – Сулла потирал от удовольствия руки.
Эпикед молчал. Сулла сказал:
– Ладно, не говори. Любовь любит тайны… Но запомни: если буду нужен – я с тобой. Мои деньги – твои. Мой дом – твой. Надейся на меня во всем!
Эпикед молча поцеловал руку своего господина. А господин продолжал рассыпать свои щедроты:
– Все, что пожелаешь, будет твоим. Слышишь?
– Присмотри любой дом на Палатине.
– Если кто обидит – скажи мне.
– И при случае покажи мне ее. Если откажет, – не будет ей пощады. Слышишь?
– Слышу, господин мой.
– А теперь… – Сулла ударил себя кулаком в грудь, – а теперь зови сюда моих друзей. Где они?
– Актеры, господин мой?
Эпикед вышел и привел с собою трех актеров. С ними были девицы: одна толстушка, а две другие – помоложе – высокие и худые. Каждой из них не было и тридцати. Этакие столичные красотки, причесанные, надушенные и накрашенные по самой последней моде.