Кровавый узел

Возможно, на его заключение и решение суда повлияло и поведении Зарубина, отвечающего на вопрос виновен ли он в совершенном преступлении: "Не знаю… ", но, как бы там ни было, поздней осенью, в ненастную, слякотную погоду Костю отправили по этапу в северные края…

Серое небо, угрюмое, чужое, было расчерчено колющей проволокой. Лай сторожевых псов, охрипших от злобы, встретил этапированных у ворот зоны, над которыми высились почерневшие от времени деревянные сторожевые вышки. Колонна медленно втянулась на плац, представляющий собой обширный участок вязкой, размешанной пополам с опилками грязи.

Распределение по баракам длилось долго и нудно. Многократные переклички, мат промокших до нитки конвоиров, которым, как и заключенным, хотелось побыстрее добраться к теплу и отдохнуть, мелкий, занудливый дождь – все это вместе взятое доводило до бешенства измученных нелегкой дорогой этапников. Только Костя стоял отрешенный и безучастный к происходящему, не чувствуя промозглой сырости и жидкой холодной грязи, которая набивалась в рваные башмаки…

– Ого, нашего полку прибыло! – коренастый зек бросил гитару на нары и, широко раскинув руки, шагнул навстречу этапированным, которые шумной толпой ввалились в барак.

– Кого я вижу, век свободы не видать! Серега, кореш! Сколько лет, сколько зим…

– Валет?! – чернявый шустрый парень с быстрыми блудливыми глазками осклабился и протянул руку. – Держи петуха! Вот это встреча. Ну, как тут у вас?

– Все за то же… Ты мою фартовую статью знаешь. Часть вторая.

– Ну и где он теперь?

– Лады.

Братва, располагайтесь! – показал вновь прибывшим на свободные нары Валет. – А ты, Серега, ко мне. Эй, мешок, канай отсюда! – он ткнул своим пудовым кулачищем под бок соседу по нарам.

Тот, ни слова ни говоря, быстро собрал свои вещи и уныло поплелся куда-то в угол барака.

– Шикарно живешь, Валет.

– Здесь я, Валет… – лопоухий, круглоголовый зек, подобострастно ухмыляясь, подбежал к нарам, на которых развалился Валет. – Чего изволите? – заерничал он, изображая официантку.

– Давай чефир. На всех. Сегодня я угощаю. А нам шнапс принеси. И закусон поприличней. Усек?

– Бу сделано! – козырнул Мотыль и повихлял задом вглубь барака.

Костя, растянувшись на нарах, невнимательно прислушивался к трепу заключенных. В мыслях он был далеко от этих мест…

– Ты что, глухой? Пей чефир, парень, Валет угощает, – Мотыль протягивал Косте старую эмалированную кружку с темно-коричневой жидкостью – круто заваренным чаем.

– Спасибо, я не хочу.